<<< Английская литература <<< Шекспир <<< Отелло

Act IV, Scene 1

Cyprus. Before the Castle. [Enter Othello and Iago.]

 

АКТ IV СЦЕНА 1

Кипр. Перед замком. Входят Отелло и Яго.

IAGO.
Will you think so?

OTHELLO.
Think so, Iago?

IAGO.
What,
To kiss in private?

OTHELLO.
An unauthoriz'd kiss.

IAGO.
Or to be naked with her friend in bed
An hour or more, not meaning any harm?

OTHELLO.
Naked in bed, Iago, and not mean harm!
It is hypocrisy against the devil:
They that mean virtuously and yet do so,
The devil their virtue tempts, and they tempt heaven.

IAGO.
So they do nothing, 'tis a venial slip:
But if I give my wife a handkerchief,--

OTHELLO.
What then?

IAGO.
Why, then, 'tis hers, my lord, and being hers,
She may, I think,
bestow't on any man.

OTHELLO.
She is protectress of her honour too:
May she give that?

IAGO.
Her honour is an essence that's not seen;
They have it very oft that have it not:
But, for the handkerchief,--

OTHELLO.
By heaven, I would most gladly have forgot it:--
Thou said'st,--O, it comes o'er my memory,
As doth the raven o'er the infected house,
Boding to all,--
he had my handkerchief.

IAGO.
Ay, what of that?

OTHELLO.
That's not so good now.

IAGO.
What,
If I had said I had seen him do you wrong?
Or heard him say,--as knaves be such abroad,
Who having, by their own importunate suit,
Or voluntary dotage of some mistress,
Convinced or supplied them, cannot choose
But they must blab,--

OTHELLO.
Hath he said anything?

IAGO.
He hath, my lord; but be you well assur'd,
No more than he'll unswear.

OTHELLO.
What hath he said?

IAGO.
Faith, that he did,--I know not what he did.

OTHELLO.
What? what?

IAGO.
Lie,--

OTHELLO.
With her?

IAGO.
With her, on her, what you will.

Яго
Так стало быть...

Отелло
Что - стало быть?

Яго
Украдкой
Поцеловаться...

Отелло
Поцелуй запретный.

Яго
Иль голой полежать с дружком в кровати
Часок-другой, без всяких грешных мыслей?

Отелло
В кровати, голой, и без грешных мыслей?
Нет, это значит - лицемерить с бесом:
Кто с чистым сердцем поступает так,
Тех дразнит бес, они же дразнят Небо.

Яго
Раз действий не было, то грех не тяжек.
Но если я дарю жене платок...

Отелло
Тогда?

Яго
Тогда он ей принадлежит;
И, стало быть, она, я полагаю,
Вольна дарить его кому угодно.

Отелло
Ей честь ее принадлежит не меньше;
Так что ж, она и честь вольна дарить?

Яго
Честь - вещество незримое. Нередко
Ей обладают, ей не обладая.
А вот платок...

Отелло
Клянусь, я был бы счастлив
Забыть о нем! О, снова это мне
На память село, как зловещий ворон
На зараженный дом! Ты говорил,
Что у него он был в руках...

Яго
Так что же?

Отелло
Нехорошо.

Яго
А если б я сказал,
Что видел, как он вас позорит, слышал,
Как он хвалился, - есть такие хваты,
Которые, усердным домоганьем
Иль по желанию самих красавиц
Сразив или утешив их, не могут
Не разболтать...

Отелло
Он что-нибудь сказал?

Яго
Сказал, синьор; но от своих же слов
Всегда отступится.

Отелло
Что он сказал?

Яго
Да что он с ней... А впрочем, я не знаю.

Отелло
Что он сказал? Что с ней он - что?

Яго
Лежал...

Отелло
С ней?

Яго
С ней, на ней. Рассказ был жив и ярок.
.

OTHELLO.
Lie with her! lie on her!--We say lie on her
when they belie her.--Lie with her! that's fulsome.--
Handkerchief- -confessions--handkerchief!--To confess,
and be hanged for his labour,--first, to be hanged,
and then to confess.--I tremble at it. Nature would not
invest herself in such shadowing passion
without some instruction. It is not words that shake me
thus:--pish!--noses, ears, and lips.--Is't possible?--
Confess,-- handkerchief!--O devil!--

[Falls in a trance.]

IAGO.
Work on,
My medicine, work! Thus credulous fools are caught;
And many worthy and chaste dames even thus,
All guiltless, meet reproach.--What, ho! my lord!
My lord, I say! Othello!

[Enter Cassio.]

How now, Cassio!

CASSIO.
What's the matter?

IAGO.
My lord is fallen into an epilepsy:
This is his second fit; he had one yesterday.

CASSIO.
Rub him about the temples.

IAGO.
No, forbear;
The lethargy must have his quiet course:
If not, he foams at mouth, and by and by
Breaks out to savage madness. Look, he stirs:
Do you withdraw yourself a little while,
He will recover straight: when he is gone,
I would on great occasion speak with you.

Отелло
Лежал с ней! Лежал на ней!.. Рассказ был жив...
А может быть - рассказ был лжив? Лежал с ней!
О дьявол, что за мерзость! Платок... сознался...
платок!.. Выслушать его - и повесить за труды;
сперва повесить, а потом выслушать. Я содрогаюсь.
Природа не облеклась бы в такое мрачное волнение,
не будь к тому причины*. Меня потрясают не слова.
Фу! Носы, уши и губы! Может ли это быть?..
Сознался?.. Платок?.. О дьявол!

(Падает без чувств.)

Яго
Так, действуй, действуй, снадобье мое!
Доверчивых глупцов вот так и ловят;
И многих честных и достойных дам
Чернят безвинно. - Слушайте, синьор!
Синьор! Отелло!

Входит Кассио.

Кассио, это вы?

Кассио
Что с генералом?

Яго
Эпилептический припадок. Это -
Уже второй. Такой же был вчера.

Кассио
Виски ему потрите.

Яго
Нет, нельзя.
Он должен понемногу сам очнуться;
Иначе пена выступит у рта,
И он начнет безумствовать. Смотрите:
Он шевелится. Скройтесь ненадолго.
Сейчас он встанет; а когда уйдет,
Я с вами бы хотел поговорить.
.

[Exit Cassio.]

How is it, general? have you not hurt your head?

OTHELLO.
Dost thou mock me?

IAGO.
I mock you! no, by heaven.
Would you would bear your fortune like a man!

OTHELLO.
A horned man's a monster and a beast.

IAGO.
There's many a beast, then, in a populous city,
And many a civil monster.

OTHELLO.
Did he confess it?

IAGO.
Good sir, be a man;
Think every bearded fellow that's but yok'd
May draw with you: there's millions now alive
That nightly lie in those unproper beds
Which they dare swear peculiar: your case is better.
O, 'tis the spite of hell, the fiend's arch-mock,
To lip a wanton in a secure couch,
And to suppose her chaste! No, let me know;
And knowing what I am, I know what she shall be.

OTHELLO.
O, thou art wise; 'tis certain.

IAGO.
Stand you awhile apart;
Confine yourself but in a patient list.
Whilst you were here o'erwhelmed with your grief,--
A passion most unsuiting such a man,--
Cassio came hither: I shifted him away,
And laid good 'scuse upon your ecstasy;
Bade him anon return, and here speak with me;
The which he promis'd. Do but encave yourself,
And mark the fleers, the gibes, and notable scorns,
That dwell in every region of his face;
For I will make him tell the tale anew,--
Where, how, how oft, how long ago, and when
He hath, and is again to cope your wife:
I say, but mark his gesture. Marry, patience;
Or I shall say you are all in all in spleen,
And nothing of a man.

OTHELLO.
Dost thou hear, Iago?
I will be found most cunning in my patience;
But,--dost thou hear?--most bloody.

IAGO.
That's not amiss;
But yet keep time in all. Will you withdraw?

[Othello withdraws.]

 

Уходит Кассио.

Ну как? Вы не ушиблись головой?

Отелло
Ты издеваешься?

Яго
Избави Бог!
Держитесь стойко, как пристало мужу.

Отелло
Рогатый муж - чудовище и зверь.

Яго
Тогда немало в людных городах
Живет зверей и вежливых чудовищ.

Отелло
Он сам сознался?

Яго
Будьте же мужчиной!
Ведь каждый бородач, который впрягся,
Быть может, тянет тот же груз. Мильоны
Ложатся ночью в общую кровать,
А верят, что - в свою. Ваш случай - легче.
То - хитрость ада, сверхиздевка беса -
На верном ложе обнимая шлюху,
Считать ее святой. Нет, надо знать:
Узнав, кто я, я знаю, как с ней быть.

Отелло
Ты прав; конечно.

Яго
Станьте в стороне.
Замкнитесь в терпеливые границы.
Когда вас здесь сразило ваше горе, -
Что не к лицу такому человеку, -
Явился Кассио. Я его услал
И объяснил ваш обморок как должно;
Просил его сюда ко мне вернуться;
Он обещал. Укройтесь незаметно,
Чтоб наблюдать смешки, улыбки, чванство,
Сплошь заселившие его лицо;
Я попрошу его поведать вновь,
Где, как, когда, давно ли и как часто
Он был и будет с вашею женой.
Взгляните только. Боже мой, терпенье!
Иль я скажу, что вы - комок страстей,
А не мужчина.

Отелло
Я в моем терпенье -
Ты слышишь, Яго? - буду очень скрытен,
Но - слышишь? - очень кровожаден.

Яго
Можно.
Но все - в свой час. Угодно вам укрыться?

Отелло отходит в сторону.
.

Now will I question Cassio of Bianca,
A housewife that, by selling her desires,
Buys herself bread and clothes: it is a creature
That dotes on Cassio,--as 'tis the strumpet's plague
To beguile many and be beguil'd by one:--
He, when he hears of her, cannot refrain
From the excess of laughter:--here he comes:--
As he shall smile Othello shall go mad;
And his unbookish jealousy must construe
Poor Cassio's smiles, gestures, and light behavior
Quite in the wrong.

[Re-enter Cassio.]

How do you now, lieutenant?

CASSIO.
The worser that you give me the addition
Whose want even kills me.

IAGO.
Ply Desdemona well, and you are sure on't.
Now, if this suit lay in Bianca's power,
How quickly should you speed!

CASSIO.
Alas, poor caitiff!

OTHELLO.
[Aside.] Look, how he laughs already!

IAGO.
I never knew a woman love man so.

CASSIO.
Alas, poor rogue! I think, i'faith, she loves me.

OTHELLO.
[Aside.] Now he denies it faintly and laughs it out.

IAGO.
Do you hear, Cassio?

OTHELLO.
[Aside.] Now he importunes him
To tell it o'er: go to; well said, well said.

IAGO.
She gives it out that you shall marry her:
Do you intend it?

CASSIO.
Ha, ha, ha!

Теперь я Кассио расспрошу про Бианку,
Девицу, продающую любовь,
Чтоб раздобыть на хлеб и на одежду.
Она им бредит; так у них всегда:
Морочат всех, а их - один морочит.
Он, слыша про нее, не в состоянье
Сдержать веселый смех. Да вот и он.
При этом смехе Мавр сойдет с ума;
Безграмотный ревнивец истолкует
Движенья, живость, бодрый вид бедняги
Превратно. -

Возвращается Кассио.

Как живете, лейтенант?

Кассио
Вдвойне печально, слыша этот титул
И мучась именно его утратой.

Яго
Усердней докучайте Дездемоне.
Вот если бы вопрос решала Бианка,
Вам не пришлось бы ждать.

Кассио
Увы, бедняжка!

Отелло
Вот он уже смеется!

Яго
Нет женщины влюбленней, чем она.

Кассио
Да, бедная! Я, кажется, ей нравлюсь.

Отелло
Он отрицает вяло и с усмешкой.

Яго
Вы слушаете, Кассио?

Отелло
Яго просит
Все рассказать подробно. Так. Отлично.

Яго
Она клянется, будто вы хотите
На ней жениться. Неужели правда?

Кассио
Ха, ха, ха, ха!
.

OTHELLO.
[Aside.] Do you triumph, Roman? do you triumph?

CASSIO.
I marry her!--what? A customer! I pr'ythee,
bear some charity to my wit; do not think it
so unwholesome:--ha, ha, ha!

OTHELLO.
[Aside.] So, so, so, so: they laugh that win.

IAGO.
Faith, the cry goes that you shall marry her.

CASSIO.
Pr'ythee, say true.

IAGO.
I am a very villain else.

OTHELLO.
[Aside.] Have you scored me? Well.

CASSIO.
This is the monkey's own giving out:
she is persuaded
I will marry her, out of her own love and flattery,
not out of my promise.

OTHELLO.
[Aside.] Iago beckons me;
now he begins the story.

CASSIO.
She was here even now; she haunts me
in every place. I was the other day talking
on the sea bank with certain Venetians,
and thither comes the bauble,
and falls thus about my neck,--

OTHELLO.
[Aside.] Crying, "O dear Cassio!" as it were:
his gesture imports it.

CASSIO.
So hangs, and lolls, and weeps upon me;
so hales and pulls me: ha, ha, ha!

Отелло
Триумф справляешь, римлянин? Триумф?

Кассио
На ней жениться? Я? На продажной женщине?
Прошу тебя, пожалей мой рассудок.
Не думай, что он настолько расстроен. Ха, ха, ха!

Отелло
Так, так, так, так! Посмеется тот, кто выиграет.

Яго
Право же, идет молва, что вы на ней женитесь.

Кассио
Прошу тебя, говори правду.

Яго
Иначе я был бы сущим негодяем.

Отелло
Ты уже свел со мною счеты? Хорошо.

Кассио
Эта мартышка сама так заявляет:
она убеждена, что я на ней женюсь,
но это ей внушили ее любовь и самообольщение,
а не какие-нибудь обещания с моей стороны.

Отелло
Яго подает мне знак.
Сейчас начнется рассказ.

Кассио
Она только что была здесь: она гонится за мной
повсюду. Давеча я беседовал на берегу
с несколькими венецианцами. И вдруг является
эта дурочка и, честное слово,
кидается мне на шею вот так...

Отелло
Восклицая: "О дорогой Кассио!" -
или в этом роде; видно по его движениям.

Кассио
И виснет на мне, и ластится, и хнычет,
и дергает меня, и тянет за собой. Ха, ха, ха!
.

OTHELLO.
[Aside.] Now he tells how she plucked him
to my chamber. O, I see that nose of yours,
but not that dog I shall throw it to.

CASSIO.
Well, I must leave her company.

IAGO.
Before me! look where she comes.

CASSIO.
'Tis such another fitchew! marry, a perfumed one.

[Enter Bianca.]

What do you mean by this haunting of me?

BIANCA.
Let the devil and his dam haunt you!
What did you mean by that same handkerchief
you gave me even now?
I was a fine fool to take it.
I must take out the work?--
A likely piece of work
that you should find it in your chamber and not know
who left it there! This is
some minx's token,
and I must take out the work?
There,--give it your hobby-horse:
wheresoever you had it,
I'll take out no work on't.

CASSIO.
How now, my sweet Bianca!
how now! how now!

OTHELLO.
[Aside.] By heaven, that should be my handkerchief!

BIANCA.
An you'll come to supper to-night,
you may; an you will not,
come when you are next prepared for.

[Exit.]

IAGO.
After her, after her.

CASSIO.
Faith, I must;
she'll rail in the street else.

IAGO.
Will you sup there?

CASSIO.
Faith, I intend so.

IAGO.
Well, I may chance to see you;
for I would very fain speak with you.

CASSIO.
Pr'ythee, come; will you?

IAGO.
Go to; say no more.

[Exit Cassio.]

 

Отелло
Теперь он рассказывает, как она тащила его
в мою комнату. О, я вижу твой нос,
но еще не вижу пса, которому его брошу.

Кассио
Нет, мне надо с ней развязаться.

Яго
Боже мой! Смотрите, вот она опять!

Кассио
Ну и хорек! И до чего раздушенный!

Входит Бианка.

Как мне понимать это вечное преследование?

Бианка
Пусть черт и его матушка тебя преследуют!
Как мне понимать этот вот платок,
который ты мне сейчас всучил?
И дура же я была, что взяла его!
Я, видите ли, должна срисовать узор!
Хорошенький ты мне развел узор,
будто нашел его у себя в комнате и сам не знаешь, откуда он! Это подарок
какой-нибудь нахалки,
а я должна срисовывать узор?
Вот, верни его своему сокровищу.
Откуда он у тебя, мне все равно.
Но никаких узоров я срисовывать не буду.

Кассио
Послушай, дорогая моя Бианка,
да послушай же!

Отелло
Святое Небо, не мой ли это платок?

Бианка
Если хочешь у меня сегодня поужинать -
пожалуйста. А не хочешь -
приходи в другой раз, когда будешь расположен.

(Уходит.)

Яго
Догоните ее, догоните ее.

Кассио
Придется.
А то еще она поднимет крик на улице.

Яго
Вы к ней пойдете ужинать?

Кассио
Да, собираюсь.

Яго
Так я, может быть, тоже зайду;
мне бы очень хотелось поговорить с вами.

Кассио
Пожалуйста, заходи. Хорошо?

Яго
Ладно, ладно. Довольно рассуждать.

Уходит Кассио.

OTHELLO.
[Coming forward.] How shall I murder him, Iago?

IAGO.
Did you perceive
how he laughed at his vice?

OTHELLO.
O Iago!

IAGO.
And did you see the handkerchief?

OTHELLO.
Was that mine?

IAGO.
Yours, by this hand: and to see how he prizes
the foolish woman your wife!
she gave it him,
and he hath given it his whore.

OTHELLO.
I would have him nine years a-killing.--
A fine woman! a fair woman!
a sweet woman!

IAGO.
Nay, you must forget that.

OTHELLO.
Ay, let her rot, and perish,
and be damned to-night;
for she shall not live: no,
my heart is turned to stone;
I strike it, and it hurts my hand.--O, the world
hath not a sweeter creature: she might lie
by an emperor's side, and command him tasks.

IAGO.
Nay, that's not your way.

OTHELLO.
Hang her! I do but say what she is:--
so delicate with her needle!--
an admirable musician!
O, she will sing
the savageness out of a bear!--
Of so high and plenteous wit and invention!--

IAGO.
She's the worse for all this.

OTHELLO.
O, a thousand, a thousand times:--
and then, of so gentle a condition!

IAGO.
Ay, too gentle.

Отелло
(выступая вперед) Как мне убить его, Яго?

Яго
Вы заметили, как он смеялся
над своим прегрешением?

Отелло
О Яго!

Яго
А видели вы платок?

Отелло
Это был мой?

Яго
Ваш, клянусь этой рукой. И смотрите,
как он ценит эту безрассудную женщину,
вашу жену: она ему дарит платок,
а он отдает его своей потаскухе.

Отелло
Я готов убивать его девять лет кряду.
Такая чудная Женщина, красивая
женщина, прелестная женщина!

Яго
Это вы забудете.

Отелло
Да, пусть она сгниет, и погибнет,
и будет проклята сегодня ночью.
Потому что ей жить нельзя.
Нет, мое сердце обратилось в камень; я ударяю
по нему, и руке моей больно. О, в мире нет
создания прелестней! Она могла бы возлежать
рядом с императором и повелевать ему.

Яго
Вам не об этом надо думать.

Отелло
В петлю ее! Я только говорю, какова она:
такая искусная вышивальщица,
восхитительная музыкантша.
О, она своим пением
выдохнет дикость из медведя!
Какой высокий и разнообразный ум, какая находчивость...

Яго
Тем хуже она.

Отелло
О, в тысячу раз! И потом, какая нежная душа?

Яго
Пожалуй, слишком нежная.
.

OTHELLO.
Nay, that's certain:--but yet the pity of it, Iago!
O Iago, the pity of it, Iago!

IAGO.
If you are so fond over her iniquity,
give her patent to offend; for,
if it touch not you,
it comes near nobody.

OTHELLO.
I will chop her into messes.--Cuckold me!

IAGO.
O, 'tis foul in her.

OTHELLO.
With mine officer!

IAGO.
That's fouler.

OTHELLO.
Get me some poison, Iago; this night.--
I'll not expostulate with her,
lest her body and beauty
unprovide my mind again:--
this night, Iago.

IAGO.
Do it not with poison; strangle her in her bed,
even the bed she hath contaminated.

OTHELLO.
Good, good: the justice of it pleases:
very good.

IAGO.
And for Cassio,--let me be his undertaker:--
you shall hear more by midnight.

OTHELLO.
Excellent good. [A trumpet within.]
What trumpet is that same?

Отелло
Да, разумеется. Но как все эта грустно,
Яго! О Яго, как все это грустно, Яго!

Яго
Если вам так нравится ее испорченность,
выдайте ей грамоту на греховодство;
потому что если вам это безразлично,
то других, это вообще не касается.

Отелло
Я искрошу ее в куски! Обмануть меня!

Яго
О, это гадко.

Отелло
С моим офицером!

Яго
Это еще гаже.

Отелло
Достань мне яду, сегодня вечером, Яго.
Разговаривать с ней я не стану,
иначе ее тело и красота опять
обезоружат мою душу.
Сегодня вечером, Яго.

Яго
Вы ее не отравляйте. Задушите ее в кровати,
в той самой кровати, которую она осквернила.

Отелло
Хорошо, хорошо. Это справедливо,
это мне нравится. Очень хорошо.

Яго
Кассио предоставьте мне.
К полуночи вы о нем услышите.

Отелло
Отлично. Трубный звук за сценой.
Почему трубят?
.

IAGO.
Something from Venice, sure. 'Tis Lodovico
Come from the duke: and, see, your wife is with him.

[Enter Lodovico, Desdemona,
and Attendants.]

LODOVICO.
Save you, worthy general!

OTHELLO.
With all my heart, sir.

LODOVICO.
The duke and senators of Venice greet you.

[Gives him a packet.]

OTHELLO.
I kiss the instrument of their pleasures.

[Opens the packet and reads.]

DESDEMONA.
And what's the news, good cousin Lodovico?

IAGO.
I am very glad to see you, signior;
Welcome to Cyprus.

LODOVICO.
I thank you.
How does Lieutenant Cassio?

IAGO.
Lives, sir.

DESDEMONA.
Cousin, there's fall'n between him and my lord
An unkind breach: but you shall make all well.

OTHELLO.
Are you sure of that?

DESDEMONA.
My lord?

 

Яго
Должно быть, к вам из Венеции. Вот Лодовико,
От дожа. И супруга ваша с ним.

Входят Лодовико, Дездемона
и сопровождающие.

Лодовико
Привет, достойный генерал!

Отелло
Я рад вам, синьор.

Лодовико
Привет от дожа и сената Венеции.

(Вручает ему письмо.)

Отелло
Целую знак их воли.

(Вскрывает письмо и читает.)

Дездемона
Что нового, кузен мой Лодовико?

Яго
Я очень счастлив видеть вас, синьор.
Добро пожаловать.

Лодовико
Благодарю вас.
А как здоровье лейтенанта Кассио?

Яго
Он жив, синьор.

Дездемона
Здесь у него с моим супругом вышел
Большой разлад. Но вы их примирите.

Отелло
Уверены вы в этом?

Дездемона
Синьор?
.

OTHELLO.
[Reads.] "This fail you not to do, as you will,--"

LODOVICO.
He did not call; he's busy in the paper.
Is there division 'twixt my lord and Cassio?

DESDEMONA.
A most unhappy one: I would do much
To atone them, for the love I bear to Cassio.

OTHELLO.
Fire and brimstone!

DESDEMONA.
My lord?

OTHELLO.
Are you wise?

DESDEMONA.
What, is he angry?

LODOVICO.
May be the letter mov'd him;
For, as I think, they do command him home,
Deputing Cassio in his government.

DESDEMONA.
Trust me, I am glad on't.

OTHELLO.
Indeed!

DESDEMONA.
My lord?

OTHELLO.
I am glad to see you mad.

DESDEMONA.
Why, sweet Othello,--

OTHELLO.
Devil! [Striking her.]

DESDEMONA.
I have not deserv'd this.

LODOVICO.
My lord, this would not be believ'd in Venice,
Though I should swear I saw't: 'tis very much:
Make her amends; she weeps.

OTHELLO.
O devil, devil!
If that the earth could teem with woman's tears,
Each drop she falls would prove a crocodile.--
Out of my sight!

DESDEMONA.
[Going.] I will not stay to offend you.

LODOVICO.
Truly, an obedient lady:--
I do beseech your lordship, call her back.

OTHELLO.
Mistress!

DESDEMONA.
My lord?

OTHELLO.
What would you with her, sir?

LODOVICO.
Who, I, my lord?

Отелло
(читает) "Вы это не преминете исполнить..."

Лодовико
Нет, он не к вам; он поглощен письмом.
Так между ним и Кассио нелады?

Дездемона
И пребольшие. Я была бы рада
Их помирить. Мне Кассио очень дорог.

Отелло
О, серный пламень!

Дездемона
Синьор?

Отелло
В уме ли ты?

Дездемона
Что с ним?

Лодовико
Наверно, он письмом расстроен:
Его, насколько знаю, отзывают,
И Кассио должен заместить его.

Дездемона
Клянусь, я рада этому.

Отелло
Вот как?

Дездемона
Синьор?

Отелло
Я рад, что ты сошла с ума.

Дездемона
Что это значит, мой Отелло?

Отелло
Дьявол! (Бьет ее)

Дездемона
Я этого не заслужила.

Лодовико
Сударь, в Венеции откажутся поверить,
Что это правда. Мыслимо ль? Просите
Прощения. Она в слезах.

Отелло
О дьявол!
Когда б земля от женских слез рожала, -
Из каждой капля встал бы крокодил.
Прочь с глаз!

Дездемона
Уйду, чтоб вас не раздражать. (Идет.)

Лодовико
Поистине, покорная жена. -
Синьор, нельзя ли, чтоб она вернулась?

Отелло
Сударыня!

Дездемона
Синьор?

Отелло
На что она нужна вам?

Лодовико
Мне, синьор?
.

OTHELLO.
Ay; you did wish that I would make her turn:
Sir, she can turn, and turn, and yet go on,
And turn again; and she can weep, sir, weep;
And she's obedient, as you say,--obedient,--
Very obedient.--Proceed you in your tears.--
Concerning this, sir,--O well-painted passion!
I am commanded home.--Get you away;
I'll send for you anon.--Sir, I obey the mandate,
And will return to Venice.--Hence, avaunt!

[Exit Desdemona.]

Cassio shall have my place. And, sir, to-night,
I do entreat that we may sup together:
You are welcome, sir, to Cyprus.--Goats and monkeys!

[Exit.]

LODOVICO.
Is this the noble Moor whom our full senate
Call all-in-all sufficient? Is this the nature
Whom passion could not shake? whose solid virtue
The shot of accident nor dart of chance
Could neither graze nor pierce?

IAGO.
He is much chang'd.

LODOVICO.
Are his wits safe? is he not light of brain?

IAGO.
He's that he is: I may not breathe my censure
What he might be,--if what he might he is not,--
I would to heaven he were!

LODOVICO.
What, strike his wife!

IAGO.
Faith, that was not so well; yet would I knew
That stroke would prove the worst!

LODOVICO.
Is it his use?
Or did the letters work upon his blood,
And new-create this fault?

IAGO.
Alas, alas!
It is not honesty in me to speak
What I have seen and known. You shall observe him;
And his own courses will denote him so
That I may save my speech: do but go after,
And mark how he continues.

LODOVICO.
I am sorry that I am deceiv'd in him.

[Exeunt.]

Отелло
Ведь вы хотели, чтоб она вернулась.
Ей повернуться ничего не стоит,
Туда, сюда; уйти, прийти; и плакать,
Да, плакать; и она покорна, правда,
Весьма покорна. - Не жалейте слез! -
Что до письма, - как живописно плачет! -
Меня им отзывают. - Уходи;
Я позову. - Я выполню приказ
И возвращусь в Венецию. - Прочь, живо! -

Уходит Дездемона.

Меня заменит Кассио. А сегодня
Я вас прошу отужинать со мной.
Мы рады вам. - Козлы и обезьяны!

(Уходит.)

Лодовико
Ужели это - благородный Мавр,
Столь чтимый всем сенатом? Это - тот,
Кто не подвержен страсти? Тот, чью доблесть
Ни выстрел случая, ни стрелы рока
Не трогают?

Яго
Он очень изменился.

Лодовико
Здоров ли он рассудком? Он не бредит?

Яго
Вот он таков. Не мне его судить.
И если он не тот, кем должен быть,
Дай Бог, чтоб он им стал!

Лодовико
Прибить жену!

Яго
Да, это дурно. Ах, когда бы это
Последний был удар!

Лодовико
Он так всегда?
Или письмо в нем распалило кровь,
И он забылся в первый раз?

Яго
Увы!
Я не хотел бы говорить о том,
Что видел и что знаю. Но вы сами
Поймете многое, и я могу
Не тратить слов. Понаблюдайте только,
Что будет дальше.

Лодовико
Мне очень жаль, что я ошибся в нем.

(Уходят.)

 

 

 

Scene II Cyprus. A Room in the Castle.

[Enter Othello and Emilia.]

СЦЕНА 2 Комната в замке.

Входят Отелло и Эмилия.

OTHELLO.
You have seen nothing, then?

EMILIA.
Nor ever heard, nor ever did suspect.

OTHELLO.
Yes, you have seen Cassio and she together.

EMILIA.
But then I saw no harm, and then I heard
Each syllable that breath made up between them.

OTHELLO.
What, did they never whisper?

EMILIA.
Never, my lord.

OTHELLO.
Nor send you out o' the way?

EMILIA.
Never.

OTHELLO.
To fetch her fan, her gloves,
her mask, nor nothing?

EMILIA.
Never, my lord.

OTHELLO.
That's strange.

EMILIA.
I durst, my lord, to wager she is honest,
Lay down my soul at stake: if you think other,
Remove your thought,--it doth abuse your bosom.
If any wretch have put this in your head,
Let heaven requite it with the serpent's curse!
For if she be not honest, chaste, and true,
There's no man happy; the purest of their wives
Is foul as slander.

OTHELLO.
Bid her come hither.--Go.

Отелло
Тебе такого не случалось видеть?

Эмилия
Ни слышать, ни хотя бы заподозрить.

Отелло
Но ты не раз их видела вдвоем.

Эмилия
Но ничего не видела дурного
И слышала в их речи каждый слог.

Отелло
А шепотом они не говорили?

Эмилия
Ни разу.

Отелло
И тебя не отсылали?

Эмилия
Ни разу.

Отелло
Чтоб ей подать перчатки, или веер,
Иль маску, или что-нибудь?

Эмилия
Ни разу.

Отелло
Как странно!

Эмилия
Ручаюсь вам душой - она честна.
И если бы вы думали иначе,
Отбросьте эту мысль; она постыдна.
А если вам налгал подлец какой-то,
Да будет проклят он проклятьем змея!*
Ведь если эта не чиста пред вами,
То нет счастливцев: лучшие их жены
Черны, как мерзость.

Отелло
Позови ее.
.

[Exit Emilia.]

She says enough; yet she's a simple bawd
That cannot say as much. This is a subtle whore,
A closet-lock-and-key of villainous secrets:
And yet she'll kneel and pray; I have seen her do't.

[Enter Emilia with Desdemona.]

DESDEMONA.
My lord, what is your will?

OTHELLO.
Pray, chuck, come hither.

DESDEMONA.
What is your pleasure?

OTHELLO.
Let me see your eyes;
Look in my face.

DESDEMONA.
What horrible fancy's this?

OTHELLO.
Some of your function, mistress, [To Emilia.]
Leave procreants alone and shut the door;
Cough, or cry hem, if anybody come.
Your mystery, your mystery;--nay, despatch.

[Exit Emilia.]

DESDEMONA.
Upon my knees, what doth your speech import?
I understand a fury in your words,
But not the words.

OTHELLO.
Why, what art thou?

DESDEMONA.
Your wife, my lord; your true and loyal wife.

 

Уходит Эмилия.

Речь хороша; а впрочем, то же скажет
Любая сводня. Это - потихоня,
Укромная кладовка гнусных тайн.
А на коленях молится; я видел.

Входят Дездемона и Эмилия.

Дездемона
Синьор, я здесь.

Отелло
Поди сюда, цыпленок.

Дездемона
Что вам угодно?

Отелло
Покажи глаза;
Смотри в лицо мне.

Дездемона
Что еще за ужас?

Отелло
(Эмилии) Сударыня, несите вашу службу:
Оставьте милых и закройте дверь;
Чуть что - покашляйте, подайте голос;
За ремесло, за ремесло! Ну, живо!

Уходит Эмилия.

Дездемона
Молю тебя, что значит эта речь?
В твоих словах я ощущаю ярость,
Но слов не понимаю.

Отелло
Ты кто такая?

Дездемона
Я твоя жена; послушная и верная жена.
.

OTHELLO.
Come, swear it, damn thyself;
Lest, being like one of heaven, the devils themselves
Should fear to seize thee: therefore be
double-damn'd.--
Swear thou art honest.

DESDEMONA.
Heaven doth truly know it.

OTHELLO.
Heaven truly knows that thou art false as hell.

DESDEMONA.
To whom, my lord? with whom? how am I false?

OTHELLO.
O Desdemona!--away! away! away!

DESDEMONA.
Alas the heavy day!--Why do you weep?
Am I the motive of these tears, my lord?
If haply you my father do suspect
An instrument of this your calling back,
Lay not your blame on me: if you have lost him,
Why, I have lost him too.

OTHELLO.
Had it pleas'd heaven
To try me with affliction; had they rain'd
All kinds of sores and shames on my bare head;
Steep'd me in poverty to the very lips;
Given to captivity me and my utmost hopes;
I should have found in some place of my soul
A drop of patience: but, alas, to make me
A fixed figure for the time, for scorn
To point his slow unmoving finger at!--
Yet could I bear that too; well, very well:
But there, where I have garner'd up my heart;
Where either I must live or bear no life,--
The fountain from the which my current runs,
Or else dries up; to be discarded thence!
Or keep it as a cistern for foul toads
To knot and gender in!--turn thy complexion there,
Patience, thou young and rose-lipp'd cherubin,--
Ay, there, look grim as hell!

DESDEMONA.
I hope my noble lord esteems me honest.

OTHELLO.
O, ay; as summer flies are in the shambles,
That quicken even with blowing. O thou weed,
Who art so lovely fair, and smell'st so sweet,
That the sense aches at thee,--
would thou hadst ne'er been born!

DESDEMONA.
Alas, what ignorant sin have I committed?

OTHELLO.
Was this fair paper, this most goodly book,
Made to write whore upon? What committed!
Committed!--O thou public commoner!
I should make very forges of my cheeks,
That would to cinders burn up modesty,
Did I but speak thy deeds.--What committed!
Heaven stops the nose at it, and the moon winks;
The bawdy wind, that kisses all it meets,
Is hush'd within the hollow mine of earth,
And will not hear it.--What committed!--
Impudent strumpet!

Отелло
Так побожись, сгуби свою же душу!
Иначе бесы побоятся сцапать
Такого ангела. Сгуби вдвойне:
Клянись,
что ты честна.

Дездемона
То видит Небо.

Отелло
Нет, видит Небо - ты, как демон, лжива.

Дездемона
Я - лжива? Перед кем? И в чем я лжива?

Отелло
О Дездемона! Прочь! Уйди! Уйди!

Дездемона
Злосчастный день! О, почему ты плачешь?
Ужели я - причина этих слез?
Ты, может быть, считаешь, что отец мой
Способствовал тому, что ты отозван?
Моей вины здесь нет: тебя отвергнув,
Он и меня отверг.

Отелло
Будь воля Неба
Меня измучить бедами, обрушить
На голову мою позор и боль,
Зарыть меня по губы в нищету,
Лишить свободы и отнять надежду -
Я отыскал бы где-нибудь в душе
Зерно терпенья. Но, увы мне, стать
Мишенью для глумящегося века,
Уставившего палец на меня!
И это я бы снес; легко бы снес.
Но там, где я мое лелею сердце,
Там, где я жив или безжизнен вовсе,
Где бьет родник, дающий не иссякнуть
Моей реке, - отвергнутым быть там!
Или чтоб он колодцем стал, плодящим
Поганых жаб! Тут омрачи свой лик,
Терпенье, розоустый херувим,
Тут стань страшнее ада!

Дездемона
Я надеюсь, что мой супруг меня считает честной.

Отелло
Честна, как стая летних мух на бойне,
Кладущих яйца в мясо. Милый плевел,
Так сладко пахнущий,
что чувству больно,
Тебе бы лучше вовсе не родиться!

Дездемона
Что за безвестный грех я совершила?

Отелло
Чистейший лист, прекраснейшую книгу
Обезобразить надписью: "блудница"!
Что совершила? Уличная девка!
Я должен щеки в горны превратить
И стыд спалить до пепла, повествуя
Твои дела. Что совершила? Небо
Заткнуло нос, зажмурилась луна;
Разгульный вихрь, все целовать готовый,
Затих в пустынной глубине земли,
Чтобы не слышать их. Что совершила?
О шлюха!
.

DESDEMONA.
By heaven, you do me wrong.

OTHELLO.
Are not you a strumpet?

DESDEMONA.
No, as I am a Christian:
If to preserve this vessel for my lord
From any other foul unlawful touch
Be not to be a strumpet, I am none.

OTHELLO.
What, not a whore?

DESDEMONA.
No, as I shall be sav'd.

OTHELLO.
Is't possible?

DESDEMONA.
O, heaven forgive us!

OTHELLO.
I cry you mercy then:
I took you for that cunning whore of Venice
That married with Othello.--
You, mistress,
That have the office opposite to Saint Peter,
And keep the gate of hell!

[Re-enter Emilia.]

You, you, ay, you!
We have done our course;
there's money for your pains:
I pray you, turn the key, and keep our counsel.

[Exit.]

EMILIA.
Alas, what does this gentleman conceive?--
How do you, madam? how do you, my good lady?

DESDEMONA.
Faith, half asleep.

EMILIA.
Good madam, what's the matter with my lord?

DESDEMONA.
With who?

EMILIA.
Why, with my lord, madam.

DESDEMONA.
Who is thy lord?

EMILIA.
He that is yours, sweet lady.

Дездемона
Видит Небо, ты не прав.

Отелло
Так ты не шлюха?

Дездемона
Нет, клянусь крещеньем!
И если тело охранять для мужа
От чьих-либо дурных прикосновений
Не значит зваться шлюхой, - я не шлюха.

Отелло
Не потаскушка?

Дездемона
Нет, клянусь душой.

Отелло
Возможно ли?

Дездемона
О Небо, пощади нас!

Отелло
Тогда прошу простить меня. Я думал -
Вы та венецианская пройдоха,
Что вышла за Отелло. (Возвышая голос)
Эй, синьора,
Противовес апостолу Петру,
Привратник ада!

Возвращается Эмилия.

Да, да, вас зовут.
Мы кончили.
Вот деньги за труды.
Замкните дверь и соблюдайте тайну.

(Уходит.)

Эмилия
О Боже мой, вот странный человек!
Ну что, синьора? Что, моя родная?

Дездемона
Я, право, как во сне.

Эмилия
Что это сделалось с моим синьором?

Дездемона
С кем?

Эмилия
С моим синьором.

Дездемона
Кто твой синьор?

Эмилия
Да тот же, что и ваш.
.

DESDEMONA.
I have none: do not talk to me, Emilia;
I cannot weep; nor answer have I none
But what should go by water. Pr'ythee, to-night
Lay on my bed my wedding sheets,--remember;--
And call thy husband hither.

EMILIA.
Here's a change indeed!

[Exit.]

DESDEMONA.
'Tis meet I should be us'd so, very meet.
How have I been behav'd, that he might stick
The small'st opinion on my least misuse?

[Re-enter Emilia with Iago.]

IAGO.
What is your pleasure, madam? How is't with you?

DESDEMONA.
I cannot tell. Those that do teach young babes
Do it with gentle means and easy tasks:
He might have chid me so; for in good faith,
I am a child to chiding.

IAGO.
What's the matter, lady?

EMILIA.
Alas, Iago, my lord hath so bewhor'd her,
Thrown such despite and heavy terms upon her,
As true hearts cannot bear.

DESDEMONA.
Am I that name, Iago?

IAGO.
What name, fair lady?

DESDEMONA.
Such as she says my lord did say I was.

EMILIA.
He call'd her whore: a beggar in his drink
Could not have laid such terms upon his callet.

IAGO.
Why did he so?

DESDEMONA.
I do not know; I am sure I am none such.

IAGO.
Do not weep, do not weep:--alas the day!

EMILIA.
Hath she forsook so many noble matches,
Her father, and her country, and her friends,
To be call'd whore? would it not make one weep?

DESDEMONA.
It is my wretched fortune.

 

Дездемона
Такого нет. Не говори со мной.
Я плакать не могу, а чем ответить
Мне, кроме слез? Сегодня постели мне
Мои девичьи простыни. Запомни.
Где Яго? Пусть придет.

Эмилия
Все изменилось!

(Уходит.)

Дездемона
Так мне и надо, значит; так и надо.
Чем я могла подать малейший повод
К малейшему его неодобренью?

Возвращается Эмилия с Яго.

Яго
Я здесь. Как чувствует себя синьора?

Дездемона
Нет сил сказать. Кто учит малых деток,
Тот с ними ласков, бережет их силы;
Он так же мог бы пожурить меня,
Как маленьких журят.

Яго
Но что случилось?

Эмилия
Ах, Яго, он синьору так обидел,
Осыпал до того жестокой бранью,
Что сердцу больно.

Дездемона
Разве я такая,
Скажи?

Яго
Какая, милая синьора?

Дездемона
Такая, как меня сейчас он назвал.

Эмилия
Ее он назвал шлюхой. Пьяный нищий
Своей лахудре слов таких не скажет.

Яго
С чего он так?

Дездемона
Не знаю. Но клянусь - я не такая.

Яго
Не плачьте, о, не плачьте. Боже мой!

Эмилия
Отвергнуть столько знатных женихов,
Отца, друзей, отчизну, чтоб дождаться
Названья шлюхи! Как же тут не плакать?

Дездемона
Таков мой горький жребий.
.

IAGO.
Beshrew him for't!
How comes this trick upon him?

DESDEMONA.
Nay, heaven doth know.

EMILIA.
I will be hang'd, if some eternal villain,
Some busy and insinuating rogue,
Some cogging, cozening slave, to get some office,
Have not devis'd this slander; I'll be hang'd else.

IAGO.
Fie, there is no such man; it is impossible.

DESDEMONA.
If any such there be, heaven pardon him!

EMILIA.
A halter pardon him! and hell gnaw his bones!
Why should he call her whore? who keeps her company?
What place? what time? what form? what likelihood?
The Moor's abused by some most villainous knave,
Some base notorious knave, some scurvy fellow:--
O heaven, that such companions thou'dst unfold,
And put in every honest hand a whip
To lash the rascals naked through the world
Even from the east to the west!

IAGO.
Speak within door.

EMILIA.
O, fie upon them! some such squire he was
That turn'd your wit the seamy side without,
And made you to suspect me with the Moor.

IAGO.
You are a fool; go to.

DESDEMONA.
Alas, Iago,
What shall I do to win my lord again?
Good friend, go to him; for by this light of heaven,
I know not how I lost him. Here I kneel:--
If e'er my will did trespass 'gainst his love,
Either in discourse of thought or actual deed;
Or that mine eyes, mine ears, or any sense,
Delighted them in any other form;
Or that I do not yet, and ever did,
And ever will, though he do shake me off
To beggarly divorcement,--love him dearly,
Comfort forswear me! Unkindness may do much;
And his unkindness may defeat my life,
But never taint my love. I cannot say whore,--
It does abhor me now I speak the word;
To do the act that might the addition earn
Not the world's mass of vanity could make me.

IAGO.
I pray you, be content; 'tis but his humour:
The business of the state does him offence,
And he does chide with you.

DESDEMONA.
If 'twere no other,--

IAGO.
'Tis but so, I warrant.

[Trumpets within.]

Яго
Стыд ему!
Как это на него нашло?

Дездемона
Бог знает!

Эмилия
Ручаюсь жизнью, что какой-то изверг,
Какой-то предприимчивый проныра,
Плут, негодяй, хлопочущий о месте,
Оклеветал ее. Ручаюсь жизнью!

Яго
Тьфу, нет таких людей. Я не поверю.

Дездемона
А если есть, то Бог его прости!

Эмилия
Петля его прости! Ад изглодай!
Ославить шлюхой! С кем она бывает?
Когда? Где? Разве есть хоть тень подобья?
Какой-то жулик одурачил Мавра,
Какой-то подлый жулик, грязный плут.
О Небо, обличай таких мерзавцев
И дай всем честным людям в руку плеть,
Чтоб гнать каналий голыми сквозь мир
С востока до заката!

Яго
Не ори.

Эмилия
Тьфу, мерзость! И тебе такой сударик
Мозги однажды вывернул наружу,
И ты подумал на меня и Мавра.

Яго
Ты - дура. Тише!

Дездемона
Яго, добрый друг мой,
Как мне вернуть его? Сходи к нему.
Клянусь небесным светом, я не знаю,
Чем он разгневан. Вот, я на коленях:
Когда хоть раз перед его любовью
Я согрешила мыслью или делом,
Иль взор мой, слух или иное чувство
Хоть раз пленились кем-либо другим,
Иль если он и в прошлом, и теперь,
И в будущем, хотя б меня он выгнал
Как нищую, не господин мой милый,
Да сгинет мой покой! Вражда могуча;
Враждой он может жизнь мою разрушить,
Но не любовь. Как выговорить: "шлюха"?
Я с ужасом сказала это слово.
А согласиться этим стать самой
За целый мир богатств я не могла бы.

Яго
Не огорчайтесь. Просто он не в духе:
Расстроился из-за служебных дел
И резок с вами.

Дездемона
Если только это...

Яго
Ручаюсь, ничего другого нет.

Трубные звуки за сценой.
.

Hark, how these instruments summon to supper!
The messengers of Venice stay the meat:
Go in, and weep not; all things shall be well.

[Exeunt Desdemona and Emilia.]

[Enter Roderigo.]

How now, Roderigo!

RODERIGO.
I do not find
that thou dealest justly with me.

IAGO.
What in the contrary?

RODERIGO.
Every day thou daffest me
with some device, Iago; and rather,
as it seems to me now, keepest from me
all conveniency
than suppliest me with the least
advantage of hope. I will indeed no longer endure it;
nor am I yet persuaded to put up in peace
what already I have foolishly suffered.

IAGO.
Will you hear me, Roderigo?

RODERIGO.
Faith, I have heard too much;
for your words
and performances are no kin together.

IAGO.
You charge me most unjustly.

Синьора, это к ужину трубят.
Послы Венеции сошлись к столу.
Идите и не плачьте. Все пройдет.

Уходят Дездемона и Эмилия.

Входит Родриго.

Ну что, Родриго?

Родриго
Я не нахожу,
чтобы ты поступал со мною честно.

Яго
А в чем я поступаю нечестно?

Родриго
Ты каждый день изобретаешь для меня
какие-нибудь отговорки, Яго; и похоже
на то, что ты скорее отстраняешь от меня
какие бы то ни было возможности,
чем способствуешь хотя бы в малейшей мере
моим надеждам. Этого я больше терпеть
не намерен и впредь не собираюсь мириться
с тем, что я до сих пор сносил, как дурак.

Яго
Послушай, Родриго.

Родриго
Право же, я наслушался достаточно.
Твои слова и действия ни в каком
родстве не состоят.

Яго
Твои обвинения совершенно несправедливы.
.

RODERIGO.
With naught but truth. I have wasted myself
out of my means. The jewels you have had
from me to deliver to Desdemona would half
have corrupted a votarist:
you have told me
she hath received them, and returned me
expectations and comforts of sudden respect and acquaintance; but I find none.

IAGO.
Well; go to; very well.

RODERIGO.
Very well! go to! I cannot go to, man;
nor 'tis not very well: nay,
I say 'tis very scurvy,
and begin to find myself fobbed in it.

IAGO.
Very well.

 

Родриго
Они - сущая правда. Я разорился вконец.
Половины тех драгоценностей,
которые я тебе передал для Дездемоны,
было бы достаточно, чтобы совратить
отшельницу. Ты мне сказал, что она их
приняла и ответила словами, сулящими
надежду на скорое доказательство внимания и взаимность. Но я их не вижу.

Яго
Хорошо! Продолжай! Отлично!

Родриго
Отлично! Продолжай! Продолжать мне нечем, сударь мой. И совсем это не отлично.
Клянусь рукой, я утверждаю, что это крайне гнусно, и начинаю думать, что меня околпачили.

Яго
Отлично.
.

RODERIGO.
I tell you 'tis not very well. I will make myself
known to Desdemona:
if she will return me my jewels,
I will give over my suit and repent
my unlawful solicitation;
if not, assure yourself
I will seek satisfaction of you.

IAGO.
You have said now.

RODERIGO.
Ay, and said nothing but what I protest
intendment of doing.

IAGO.
Why, now I see there's mettle in thee;
and even from this instant do build on thee
a better opinion than ever before. Give me thy hand,
Roderigo. Thou hast taken against me a most
just exception; but yet, I protest, have dealt
most directly in thy affair.

RODERIGO.
It hath not appeared.

Родриго
Я говорю тебе, что совсем это не отлично.
Я объяснюсь с Дездемоной сам.
Если она вернет мне мои драгоценности,
я прекращу это ухаживание и раскаюсь
в своих незаконных искательствах.
А если не вернет, то можешь быть уверен,
что удовлетворения я потребую от тебя.

Яго
Ты все сказал?

Родриго
Да, и сказал только то,
что действительно намерен исполнить.

Яго
Так! Теперь я вижу, что в тебе есть закал.
И с этой минуты я о тебе лучшего мнения,
чем когда-либо раньше. Дай руку, Родриго.
Ты имел все основания быть мною
недовольным; однако же, уверяю тебя,
я этом деле вел себя с большой прямотой.

Родриго
Это не было заметно.
.

IAGO.
I grant indeed it hath not appeared, and your suspicion
is not without wit and judgement. But, Roderigo,
if thou hast that in thee indeed, which I have
greater reason to believe now than ever,--
I mean purpose, courage, and valour,--
this night show it:
if thou the next night following
enjoy not Desdemona,
take me from this world with treachery
and devise engines for my life.

RODERIGO.
Well, what is it?
is it within reason and compass?

IAGO.
Sir, there is especial commission come
from Venice to depute Cassio in Othello's place.

RODERIGO.
Is that true? why then Othello and Desdemona
return again to Venice.

IAGO.
O, no; he goes into Mauritania, and takes away
with him the fair Desdemona, unless his abode
be lingered here by some accident: wherein
none can be so determinate
as the removing of Cassio.

RODERIGO.
How do you mean removing of him?

IAGO.
Why, by making him uncapable of Othello's place;
--knocking out his brains.

RODERIGO.
And that you would have me to do?

Яго
Я допускаю, что это не было заметно,
и твои подозрения не лишены остроумия
и здравомыслия. Но, Родриго, если в тебе
действительно есть то, в чем я теперь
более убежден, чем когда-либо, то есть
решимость, мужество и отвага, докажи это
сегодня ночью. И если на следующую ночь
ты не насладишься Дездемоной, то можешь
предательски убрать меня со света и строить
злоумышления против моей жизни.

Родриго
Да, но что это такое? Что-нибудь в пределах
мыслимого и достижимого?

Яго
Сударь мой, из Венеции прибыл чрезвычайный
приказ о назначении Кассио на место Отелло.

Родриго
Правда? Так, значит, Отелло и Дездемона
возвращаются в Венецию!

Яго
О нет. Он отправляется в Мавританию
и берет с собой прекрасную Дездемону,
если только его не задержит здесь какая-нибудь
неожиданность; а из них самой значительной
было бы устранение Кассио.

Родриго
То есть как так - его устранение?

Яго
Да так, если сделать его неспособным
занять место Отелло: вышибить из него мозги.

Родриго
И ты хочешь, чтобы это сделал я?
.

IAGO.
Ay, if you dare do yourself a profit and a right.
He sups to-night with a harlotry, and thither will I go
to him:--he knows not yet of his honourable fortune.
If you will watch his going thence,--
which his will fashion to fall out
between twelve and one,--
you may take him at your pleasure:
I will be near to second your attempt,
and he shall fall between us. Come, stand not amazed
at it, but go along with me; I will show you such
a necessity in his death that you shall think yourself
bound to put it on him. It is now high supper-time,
and the night grows to waste: about it.

RODERIGO.
I will hear further reason for this.

IAGO.
And you shall be satisfied.

[Exeunt.]

 

Яго
Да, если ты отважишься постоять за себя
и за свои права. Сегодня он ужинает у одной девчонки, и я туда к нему приду: он еще
не знает об оказанной ему чести. Если ты
его подстережешь на обратном пути, -
а я устрою так, чтобы это было между полуночью
и часом, - ты можешь с ним расправиться,
как тебе угодно: я буду поблизости и поддержу
тебя, и он свалится между нами. Ну,
чем ты так удивлен? Ты лучше проводи меня.
Я тебе так докажу необходимость его смерти,
что ты сочтешь себя обязанным его умертвить.
Теперь как раз время ужина, а ночь не ждет. Пора!

Родриго
Я бы хотел услышать еще какие-нибудь доводы.

Яго
За этим дело не станет.

Уходят.

 

 

Scene III
Cyprus. Another Room in the Castle.

[Enter Othello, Lodovico, Desdemona,
Emilia, and Attendants.]

СЦЕНА 3
Другая комната в замке.

Входят Отелло, Лодовико, Дездемона,
Эмилия и сопровождающие.

 

 

 

LODOVICO.
I do beseech you, sir, trouble yourself no further.

OTHELLO.
O, pardon me; 'twill do me good to walk.

LODOVICO.
Madam,
good night; I humbly thank your ladyship.

DESDEMONA.
Your honour is most welcome.

OTHELLO.
Will you walk, sir?--
O,--Desdemona,--

DESDEMONA.
My lord?

OTHELLO.
Get you to bed on the instant; I will be returned
forthwith: dismiss your attendant there:
look't be done.

DESDEMONA.
I will, my lord.

[Exeunt Othello, Lodovico, and Attendants.]

EMILIA.
How goes it now? he looks gentler than he did.

DESDEMONA.
He says he will return incontinent:
He hath commanded me to go to bed,
And bade me to dismiss you.

EMILIA.
Dismiss me!

DESDEMONA.
It was his bidding; therefore, good Emilia,
Give me my nightly wearing, and adieu:
We must not now displease him.

EMILIA.
I would you had never seen him!

Лодовико
Синьор, я вас прошу, не беспокойтесь.

Отелло
О нет, мне хорошо пройтись.

Лодовико
Синьора,
Покойной ночи. И благодарю вас.

Дездемона
Вы наш желанный гость.

Отелло
Идем, синьор?
Да, - Дездемона...

Дездемона
Синьор?

Отелло
Ложись сейчас же; я скоро вернусь.
Отошли свою служанку.
Чтобы это было сделано!

Дездемона
Да, мой синьор.

Уходят Отелло, Лодовико и сопровождающие.

Эмилия
Ну как? Мне кажется, что он смягчился.

Дездемона
Он говорит, что тотчас же вернется.
Он мне велел ложиться и сказал,
Чтоб ты ушла.

Эмилия
Сказал, чтоб я ушла?

Дездемона
Так он велел. Поэтому, Эмилия,
Дай мне одеться на ночь, и прощай.
Сейчас мы не должны его сердить.

Эмилия
Себе на горе с ним вы повстречались!
.

DESDEMONA.
So would not I: my love doth so approve him,
That even his stubbornness, his checks, his frowns,--
Pr'ythee, unpin me,--have grace and favour in them.

EMILIA.
I have laid those sheets you bade me on the bed.

DESDEMONA.
All's one.--Good faith, how foolish are our minds!--
If I do die before thee, pr'ythee, shroud me
In one of those same sheets.

EMILIA.
Come, come, you talk.

DESDEMONA.
My mother had a maid call'd Barbara;
She was in love; and he she lov'd prov'd mad
And did forsake her: she had a song of "willow";
An old thing 'twas, but it express'd her fortune,
And she died singing it: that song to-night
Will not go from my mind; I have much to do
But to go hang my head all at one side,
And sing it like poor Barbara. Pr'ythee, despatch.

EMILIA.
Shall I go fetch your night-gown?

DESDEMONA.
No, unpin me here.--
This Lodovico is a proper man.

EMILIA.
A very handsome man.

DESDEMONA.
He speaks well.

EMILIA.
I know a lady in Venice
would have walked
barefoot to Palestine for a touch of his nether lip.

Дездемона
На горе? Нет! Я так его люблю,
Что даже резкость в нем, и гнев, и хмурость, -
Здесь отколи, - мне милы и приятны.

Эмилия
Я ваши простыни постлала вам.

Дездемона
Не все ль равно? Ах, до чего мы глупы!
Но если ты меня переживешь,
Повей меня в одну из них.

Эмилия
Вот бредни!

Дездемона
У матери моей была служанка,
Бедняжка Барбара. Ее любимый
Отверг ее. Она все "Иву" пела;
Песнь старая, но шла к ее судьбе;
И с ней она и умерла. Сегодня
Мне эта песнь покоя не дает.
Все тянет голову склонить к плечу
И петь, как Барбара. Ты поскорее.

Эмилия
Достать халат?

Дездемона
Нет. Отколи вот здесь.
А этот Лодовико очень мил.

Эмилия
Красивый человек.

Дездемона
И говорит прекрасно.

Эмилия
Я знаю в Венеции одну даму,
которая босиком пошла бы в Палестину,
лишь бы прикоснуться к его нижней губе.
.

DESDEMONA.
[Sings.]
"The poor soul sat sighing by a sycamore tree,
Sing all a green willow;
Her hand on her bosom, her head on her knee,
Sing willow, willow, willow:
The fresh streams ran by her, and murmur'd her moans;
Sing willow, willow, willow;
Her salt tears fell from her, and soften'd the stones;--"

Lay be these:--

[Sings.]
"Sing willow, willow, willow;--"

Pr'ythee, hie thee; he'll come anon:--
[Sings.]
"Sing all a green willow must be my garland.
Let nobody blame him; his scorn I approve,--"

Nay, that's not next.--Hark! who is't that knocks?

EMILIA.
It's the wind.

DESDEMONA.
[Sings.]
"I call'd my love false love; but what said he then?
Sing willow, willow, willow:
If I court mo women, you'll couch with mo men.--"

So get thee gone; good night. Mine eyes do itch;
Doth that bode weeping?

EMILIA.
'Tis neither here nor there.

 

Дездемона
(поет)
"Под явором грустно сидела она*,
Споем про иву;
Рука на груди, голова склонена,
Ах, ива, ива, ива;
Ручей на волнах ее жалобы нес,
Ax, ива, ива, ива;
И таяли камни от падавших слез..."

Тут положи.

(Поет)
"Ах, ива, ива, ива..."

Ты поскорее; он сейчас придет.
(Поет)
"Зеленая ива сплетет мне венок.
Его не корите, мне мил его гнев..."

Нет, это - дальше. Слушай! Кто стучит?

Эмилия
Да это ветер.

Дездемона
(поет)
"На все мои пени ответ был один:
Ах, ива, ива, ива;
"Я падок на женщин, а ты - на мужчин"".

Ну вот, теперь иди. Покойной ночи.
Глаз чешется. Предвестье слез?

Эмилия
Пустое!
.

DESDEMONA.
I have heard it said so.--O, these men, these men!--
Dost thou in conscience think,--tell me, Emilia,--
That there be women do abuse their husbands
In such gross kind?

EMILIA.
There be some such, no question.

DESDEMONA.
Wouldst thou do such a deed for all the world?

EMILIA.
Why, would not you?

DESDEMONA.
No, by this heavenly light!

EMILIA.
Nor I neither by this heavenly light;
I might do't as well i' the dark.

DESDEMONA.
Wouldst thou do such a deed for all the world?

EMILIA.
The world's a huge thing; it is a great price
For a small vice.

DESDEMONA.
In troth, I think thou wouldst not.

Дездемона
Я так слыхала. О мужья, мужья!
Скажи по совести: как ты считаешь -
Есть женщины, которые так низки,
Чтоб изменять мужьям?

Эмилия
Конечно, есть.

Дездемона
А ты, в обмен на целый мир, могла бы?

Эмилия
Вы - разве нет?

Дездемона
Нет, видит свет небесный!

Эмилия
Чтобы бы небесный свет не видел,
я дождалась бы темноты.

Дездемона
Так ты, в обмен на целый мир, могла бы?

Эмилия
Мир - вещь большая. Этакий мешок
За маленький грешок!

Дездемона
Ты просто шутишь.
.

EMILIA.
In troth, I think I should; and undo't
when I had done. Marry, I would not do
such a thing for a joint-ring,
nor for measures of lawn,
nor for gowns, petticoats, nor caps,
nor any petty exhibition; but, for the whole world---
why, who would not make her husband a cuckold
to make him a monarch?
I should venture purgatory for't.

DESDEMONA.
Beshrew me, if I would do such a wrong
for the whole world.

EMILIA.
Why, the wrong is but a wrong i' the world;
and having the world for your labour,
'tis a wrong in your own world,
and you might quickly make it right.

DESDEMONA.
I do not think there is any such woman.

Эмилия
Право, не шучу. Я бы это сделала,
а потом разделала. Конечно, я бы этого
не сделала за складной перстень, или
за отрез полотна, или за какие-нибудь платья,
юбки, чепчики или всякие там пустяковые
подачки. Но за целый мир - да всякая
наставила бы своему супругу рога, чтобы сделать
его монархом! Я бы и чистилища
ради этого не побоялась.

Дездемона
Нет, и за целый мир я не могла бы
Свершить такое зло.

Эмилия
Да ведь это зло - зло мирское;
а так как за труды вы получаете мир, то это зло
совершено в вашем же собственном мире,
и вы можете сразу его исправить.

Дездемона
Едва ль найдется хоть одна такая.
.

EMILIA.
Yes, a dozen; and as many to the vantage
as would store the world
they play'd for.
But I do think it is their husbands' faults
If wives do fall: say that they slack their duties
And pour our treasures into foreign laps;
Or else break out in peevish jealousies,
Throwing restraint upon us; or say they strike us,
Or scant our former having in despite;
Why, we have galls; and though we have some grace,
Yet have we some revenge. Let husbands know
Their wives have sense like them: they see and smell
And have their palates both for sweet and sour,
As husbands have. What is it that they do
When they change us for others? Is it sport?
I think it is: and doth affection breed it?
I think it doth : is't frailty that thus errs?
It is so too. And have not we affections,
Desires for sport, and frailty, as men have?
Then let them use us well: else let them know
The ills we do their ills instruct us so.

DESDEMONA.
Good-night, good-night: heaven me such usage send,
Not to pick bad from bad, but by bad mend!

[Exeunt.]

 

Эмилия
Их добрая дюжина; и еще столько на придачу,
что они вам заполнили бы весь этот мир,
на который они позарились.
А все ж в изменах жен виной мужья,
Когда они, забыв свой долг, кладут
В чужое лоно наше достоянье
Или впадают в мнительную ревность
И мучат нас; когда они нас бьют
Иль, рассердясь, дают нам меньше денег,
Тогда мы злимся и, хоть сердцем кротки,
Способны мстить. Пусть ведают мужья,
Что и у жен есть чувства: нюх и зренье,
А в небе - вкус на кислоту и сладость,
Как у мужей. Когда они меняют
Нас на других - что это? Развлеченье?
Должно быть, да. Иль здесь повинна страсть?
Должно быть. Иль непостоянство? Тоже.
А нам, спрошу я, незнакомы страсти,
Непостоянство, тяга к развлеченьям?
Так пусть мужья нас берегут и знают,
Что злом своим и нас на зло толкают.

Дездемона
Иди, пора! Дай Небо, чтобы зло
Меня не к злу, а лишь к добру вело!

Уходят.

 

 

<<< АКТ III

АКТ V >>>