Марко Поло. "Книга о разнообразии мира".
Главы 1-232 (пер. И. М. Минаева)
Текст воспроизведен по изданию: Путешествия в восточные страны. М. 1997


В то время, когда Балдуин был императором в Константинополе, ..., два брата — Николай Поло, отец Марко, и Матвей Поло — находились тоже там; пришли они туда с товарами из Венеции; были они из хорошего роду, умны и сметливы. Посоветовались они между собой, да и решили идти в Великое море за наживой да за прибылью. Накупили всяких драгоценностей да поплыли из Константинополя в Солдадию.

Пришли они в Солдадию и решили идти далее. И что же? Вышли из города и пустились в путь; по дороге с ними ничего не случилось; так-то они и прибыли к Барка-хану, что татарами владел и жил в Болгаре да в Сарае. С большим почетом принял Барка Николая с Матвеем; обрадовался он их приходу; а братья все драгоценности, что принесли с собой, отдали ему; а тот взял их с охотою; очень они ему нравились. Приказал Барка вдвое заплатить за драгоценности; давал он им и другие большие и богатые подарки. Целый год прожили братья в земле Барка-хана, и началась тут война между ним и Алау, владетелем восточных татар. С большими силами вышли они друг на друга и стали воевать; а народ с той и с другой стороны много бедствовал. Победил, наконец, Алау. А по дорогам, в то время как они воевали да сражались, ходить вовсе нельзя было, всех в плен забирали. Бывало это на той стороне, откуда братья пришли, вперед же можно было идти. Стали братья совещаться: в Константинополь с товарами нам возвращаться нельзя, так пойдем вперед, по восточной дороге, оттуда можем и назад поворотить. Собрались, да и вышли из Болгара. Пошли они к городу, что был на границе земли западного царя и назывался Укака. Выйдя отсюда, переправились через реку Тигри и семнадцать дней шли пустынею. Не было тут ни городов, ни крепостей, одни татары со своими шатрами да стадами.

«Господа, — говорил им посланник, — великий царь всех татар никогда не видел латинян, а видеть он очень желает. Коль вы со мной пойдете, уверяю вас, с радостью и с почетом примет вас великий царь и будет щедр и милостив. Со мною же пройдете беспрепятственно и безопасно».

Услышал великий государь Кублай-хан, владетель всех татар в мире, всех стран, царств и областей в этой обширной части света, все, что ему братья толком и по порядку сказывали о латинянах, очень ему все это понравилось, и решил он отрядить посла к апостолу. Стал он просить братьев идти в этом посольстве вместе с одним из его князей. Братья отвечали, что приказ его исполнят, как бы веление своего государя. Позвал великий хан Когатала, одного из своих князей, и объявил ему свою волю, чтобы шел он с братьями (два брата — Николай Поло, отец Марко, и Матвей Поло) к апостолу. «Государь, — отвечал тот, — на то я твой раб, чтобы исполнять сколько есть моих сил твои приказания». Велел потом великий хан изготовить на турецком языке грамоты для отправки к апостолу, передал их братьям и тому князю, да поручил им также и на словах сказать от своего имени апостолу. В посольской грамоте да в словах значилось, знайте, вот что: просил великий хан апостола к нему около ста христиан, умных, в семи искусствах сведущих, в спорах ловких, таких, что смогли бы идолопоклонникам и людям других вер толком доказать, что идолы в их домах, которым они молятся, — дело дьявольское, да рассказали бы язычникам умно и ясно, что христианство лучше их веры. Поручил также великий хан братьям привезти масла из лампады, что у Гроба Господня в Иерусалиме. Так-то, как вы слышали, снарядилось посольство к апостолу, и послал туда великий хан двух братьев.

Пошли Николай с Матвеем да Марко, сын Николая, далее; ехали они к великому хану и летом, и зимою. Великий хан жил в то время в большом богатом городе Клеменфу. О том, что они видели по дороге, здесь не станем говорить, потому что все это расскажем потом, по порядку, в самой этой книге. Три с половиною года, знайте, странствовали они по причине дурных дорог, дождей да больших рек, да потому еще, что зимою не могли они ехать так же, как летом. Скажу вам по истинной правде, когда великий хан узнал, что Николай и Матвей возвращаются, выслал он им навстречу за сорок дневок. Служили им хорошо, и был им всякий почет.

Марко, сын Николая, как-то очень скоро присмотрелся к татарским обычаям и научился их языку и письменам. Скажу вам по истинной правде, научился он их языку, и четырем азбукам, и письму в очень короткое время, вскоре по приходе ко двору великого хана. Был он умен и сметлив. За все хорошее в нем да за способность великий хан был к нему милостив. Как увидел великий хан, что Марко — человек умный, послал он его гонцом в такую страну, куда шесть месяцев ходу; а молодчик дело сделал хорошо и толково. Видел он и слышал много раз, как к великому хану возвращались гонцы, которых он посылал в разные части света; о деле, зачем ходили, доложить, а новостей о тех странах, куда ходили, не умели сказывать великому хану; а великий хан называл их за то глупцами и незнайками и говаривал, что хотелось бы услышать не только об одном том, зачем гонец посылай, но и Вестей, и о нравах, и об обычаях иноземных. Марко знал все это, а когда отправился в посольство, примечал все обычаи и диковины и сумел поэтому пересказать великому хану обо всем.

Скажу вам по истинной правде, без лишних слов, прожил Марко с великим ханом семнадцать лет и все это время хаживал в посольствах. Как увидел великий хан, что Марко отовсюду несет ему вестей, зачем посылается, то делает хорошо, все важные поручения в далекие страны стал он давать Марко; а Марко исполнял поручения отменно хорошо и умел рассказывать много новостей да о многих диковинах. Нравилась великому хану деловитость Марко; полюбил он его, оказывал ему почет, к себе приблизил, и начали тому завидовать другие князья. Вот поэтому-то Марко знал о делах той страны более, нежели кто-либо, и о диковинах разведывал более всякого, и только и думал, как бы что разузнать.

Узнал великий хан, что Николай с Матвеем и Марко собираются уезжать, позвал всех трех к себе и дал им две дщицы с повелениями, чтобы по всей его земле им задержек не делалось и всюду им вместе со спутниками давалось бы продовольствие. Дал он им также поручение к апостолу, к французскому да испанскому королям и к другим христианским владетелям. Приказал он потом снарядить четырнадцать судов; на каждом судне было по четыре мачты, и зачастую они ходили под двенадцатью парусами.

Нужно знать, что есть две Армении: Малая и Великая. Царь Малой Армении правит своею страною по справедливости и подвластен татарам. Много тут городов и городищ и всего вдоволь, а от охоты на зверей и на птиц потехи много. Но, скажу вам, страна сильно нездоровая. В старину здешние дворяне были храбры и воинственны; теперь они слабы и ничтожны и только пьянствуют. Есть тут на берегу моря торговый город Лаяс. По правде сказать, так все пряности и все ткани с Евфрата привозятся в этот город, все дорогие товары и товары из Венеции, Генуи свозятся сюда и здесь покупаются. Отсюда идут к Евфрату и купцы, и путешественники. Рассказали вам о Малой Армении, теперь опишем Туркмению.

Великая Армения — страна большая; начинается она у города Арзинга, где выделывается лучший в свете бокаран. Есть тут также отличные бани и самые лучшие в мире источники. Живут там армяне, и подвластны они татарам. Много там городов и городищ. Самый отменный город — Арзинга. Там живет архиепископ. Есть еще города Аргирон и Дарзизи. Страна большая, и летом, скажу вам, приходят сюда толпы левантских татар, потому что во все лето тут привольные пастбища для скота; и живут здесь татары со своими стадами летом, а зимою их нет; большого холоду и снега скотина не выносит, и на зиму татары уходят туда, где тепло, есть трава и пастбища для скота. В Великой Армении, скажу вам еще, на высокой горе — Ноев ковчег. На юго-востоке Великая Армения граничит с Мосулом. Народ там христианский, якобиты и несториане.

В Грузии царь всегда называется Давид-мелик, что [по-французски] значит «царь Давид»; подчинен он татарам. В прежнее время здешние цари рождались со знаком орла на правом плече.

Грузины красивы, мужественны, отменные стрелки и бойцы в сражениях. Они христиане греческого исповедания. Волосы стригут коротко, как духовные. Это та страна, чрез которую Александр, идя на запад, не мог пройти, потому что дорога тут узка и опасна: с одной стороны море, а с другой — высокие горы, и верхом по ним не проехать. Между горами и морем дорога очень узка и теснина тянется на четыре лье, несколько человек тут устоят против всего света; поэтому-то Александр и не мог здесь пройти. Он выстроил тут башню, заложил крепость, чтобы враг не прошел и не напал на него сзади; место то назвал он Железными вратами. В книге «Александрия» о том месте говорится, что тут между двух гор Александр заключил татар; то были не татары, а куманы и другие племена. Татар в то время не было. Городов, городищ здесь довольно-таки; много тут шелку; выделывают здесь шелковые и золотые ткани; таких красивых нигде не увидишь. Лучшие в мире кречеты здесь водятся. Всего тут много. Народ занимается торговлею и ремеслами. Гор, ущелий, крепостей здесь много, и татары не могли подчинить эту страну вполне.

ГЛАВА XXI

Здесь описывается Туркмения. В Туркмении три народа: туркмены чтут Мухаммеда и следуют его закону; люди простые, и язык у них грубый. Живут они в горах и в равнинах, повсюду, где знают, что есть привольные пастбища, так как занимаются скотоводством. Водятся здесь, скажу вам, добрые туркменские лошади и хорошие, дорогие мулы. Есть тут еще армяне и греки; живут вперемешку по городам и городищам; занимаются они торговлею и ремеслами. Выделываются тут, знайте, самые тонкие и красивые в свете ковры, а также ткутся отменные, богатые материи красного и другого цвета, много и других вещей изготовляется здесь. Города тут зовутся: Комо, Кассери, Севасто; много и других городов и городищ; перечислять их всех было бы долго; принадлежат они все татарам левантским, что здесь царят.

Мосул — большое царство, живут тут многие народы, и вот какие: есть здесь арабы-мусульмане и еще другой народ исповедует христианскую веру, но не так, как повелевает Римская Церковь, а во многом отступает. Называют этих людей несторианами и якобитами. Есть у них патриарх; зовут они его жатоликом. Патриарх этот назначает архиепископов, епископов, аббатов и других прелатов. Он же рассылает во все страны Индии, Катая, в Бодак совершенно так же, как это делает римский апостол. Все христиане здешних мест, о которых я вам говорил, — несториане и якобиты. Все шелковые ткани и золотые, что называются мосулинами, делаются здесь. Скажу вам еще, из этого же царства — все богатые купцы, что гуртом привозят дорогие пряности и называются мосулинами. В здешних горах живут карды, они христиане — несториане и якобиты; но есть между ними и сарацины, Мухаммеду молятся. То люди храбрые и злые, ограбить купца они не задумаются.

Бодак — большой город. Точно так же как в Риме — глава всех в мире христиан, так и здесь живет калиф всех в мире сарацин. Посреди города — большая река; по ней можно спуститься в Индийское море; купцы с товарами плавают по той реке взад и вперед. От Бодака до Индийского моря, знайте, добрых осьмнадцать дней пути. Купцы, что идут в Индию, спускаются по той реке до города Киси и здесь вступают в Индийское море. На этой самой реке, скажу вам еще, между Бодаком и Киси, есть большой город Басра, а кругом него рощи, и родятся тут лучшие в мире финики. В Бодаке выделывают разные шелковые и золотые материи: нассит, нак, кремози; по ним на разный манер богато вытканы всякие звери и птицы. Во всей стране это самый знатный и большой город. У бодакского калифа, по истинной правде, золота, серебра и драгоценных камней более, нежели у кого-либо. Вот в 1255 г. по Р. X. Алау [Хулагу], великий царь татар, брат того хана, что ныне царствует, набрал большую рать, напал на Бодак, да и взял его силою. Великое то было дело. В Бодаке, не считая пеших, было сто тысяч одних конных.

Торис — большой город в стране Ирак; много там и других городов и городищ, но Торис самый лучший в целой области, о нем поэтому и расскажу вам. Народ в Торисе торговый и занимается ремеслами; выделываются тут очень дорогие золотые и шелковые ткани. Торис на хорошем месте; сюда свозят товары из Индии, из Бодака, Мосула, Кремозора и из многих других мест; сюда за чужеземными товарами сходятся латинские купцы. Покупаются тут также драгоценные камни, и много их здесь. Вот где большую прибыль наживают купцы, что приходят сюда. А здешний народ делами мало занимается, и много тут всяких людей; есть и армяне, и несториане, и якобиты, грузины и персияне, и есть также такие, что Мухаммеду молятся; а те, что в городе живут, тауризами прозываются. Кругом города — прекрасные сады, и много там разных вкусных плодов. Сарацины из Ториса — народ нехороший, злой.
В Баласиане народ — мусульмане; у него особенный язык. Большое царство; цари наследственные, произошли они от царя Александра и дочери царя Дария, великого властителя Персии. Все они из любви к Александру Великому зовутся по-ихнему, по-сарацински, Зюлькарнем, что по-французски значит Александр.

Двенадцать дней едешь по той равнине, называется она Памиром; и во все время нет ни жилья, ни травы; еду нужно нести с собою. Птиц тут нет оттого, что высоко и холодно. От великого холоду и огонь не так светел и не того цвета, как в других местах, и птица не так хорошо варится.

Здесь описывается область Пеин. Область тянется с востока на северо-восток на пять дней пути. Народ почитает Мухаммеда и подвластен великому хану. Городов, городков тут много. Пеин — самый знатный город и столица царства. Есть здесь река, где водятся яшма и халцедон. Всего тут вдоволь; хлопку много. Народ торговый и занимается ремеслами. Есть у них вот какой обычай: коль от жены муж уйдет на сторону дней на двадцать, жена, как только он ушел, берет себе другого, и, по их обычаям, это ей дозволено, а муж там, куда пошел, женится на другой. Все эти области, о которых вам рассказывал, от Кашгара досюда и еще далее, принадлежат к Великой Турции.

Город Каракорон в округе три мили, им первым овладели татары, когда вышли из своей страны. Расскажу вам об их делах, о том, как они стали властвовать и распространились по свету. Татары, нужно знать, жили на севере, в Чиорчие; в той стране большие равнины и нет там жилья, ни городов, ни замков, но славные там пастбища, большие реки и воды там вдоволь. Не было у них князей, платили они великому царю и звали его по-своему Унекан, а по-французски это значит «поп Иван»; это тот самый поп Иван, о чьем великом могуществе говорит весь свет. Татары платили ему дань, из десяти скотов одну скотину. Случилось, что татары сильно размножились; увидел поп Иван, что много их, и стал он думать, не наделали бы они ему зла; решил он расселить их по разным странам и послал воевод своих исполнить то дело. Как услышали татары, что поп Иван замышляет, опечалились они, да все вместе пустились на север в степь, чтобы поп Иван не мог им вредить. Возмутились против него и перестали ему дань платить. Так они прожили некоторое время.

Случилось, что в 1187 г. татары выбрали себе царя, и звался он по-ихнему Чингисхан, был человек храбрый, умный и удалой; когда, скажу вам, выбрали его в цари, татары со всего света, что были рассеяны по чужим странам, пришли к нему и признали его своим государем. Страною этот Чингисхан правил хорошо. Что же вам еще сказать? Удивительно даже, какое тут множество татар набралось. Увидел Чингисхан, что много у него народу, вооружил его луками и иным ихним оружием и пошел воевать чужие страны. Покорили они восемь областей; народу зла не делали, ничего у него не отнимали, а только уводили его с собою покорять других людей. Так-то, как вы слышали, завоевали они множество народу. А народ видит, что правление хорошее, царь милостив, и шел за ним охотно. Набрал Чингисхан такое множество народу, что по всему свету бродят, да решил завоевать побольше земли. Вот послал он своих послов к попу Ивану, и было то в 1200 г. по Р. X., наказывал он ему, что хочет взять себе в жены его дочь. Услышал поп Иван, что Чингисхан сватает его дочь, и разгневался. «Каково бесстыдство Чингисхана! — стал он говорить. — Дочь мою сватает! Иль не знает, что он мой челядинец и раб?! Идите к нему назад и скажите, сожгу дочь, да не выдам за него; скажите ему от меня, что следовало бы его как предателя и изменника своему государю смертью казнить!» Говорил он потом послам, чтобы они уходили и никогда не возвращались. Выслушали это послы и тотчас же ушли. Пришли к своему государю и рассказывают ему по порядку все, что наказывал поп Иван.

ГЛАВА LXVI

Как Чингисхан снаряжает свой народ к походу на попа Ивана. Услышал Чингисхан срамную брань, что поп Иван ему наказывал, надулось у него сердце и чуть не лопнуло в животе; был он, скажу вам, человек властный. Напоследок заговорил, да так громко, что все кругом услышали; говорил он, что и царствовать не захочет, коли поп Иван за свою брань, что ему наказывал, не заплатит дорого, дороже, нежели когда-либо кто платил за брань, говорил, что нужно вскорости показать, раб ли он попа Ивана. Созвал он свой народ и зачал делать приготовления, каких и не было видано, и не слышано было. Дал он знать попу Ивану, чтобь тот защищался как мог, идет-де Чингисхан на него со всею своею силою; а поп Иван услышал, что идет на него Чингисхан, посмеивается и внимания не обращает. Не военные они люди, говорил он, а про себя решил все сделать, чтобы, когда Чингисхан придет, захватить его и казнить. Созвал он своих отовсюду и из чужих стран и вооружил их; да так он постарался, что о такой большой рати никогда не рассказывали. Вот так-то, как вы слышали, снаряжались тот и другой. И не говоря лишних слов, знайте по правде, Чингисхан со всем своим народом пришел на большую, славную равнину попа Ивана, Тандук, тут он стал станом; и было их там много, никто, скажу вам, и счету им не знал. Пришла весть, что идет сюда поп Иван; обрадовался Чингисхан; равнина была большая, было где сразиться, поджидал он его сюда, хотелось ему сразиться с ним. Но довольно о Чингисхане и о его народе, вернемся к попу Ивану и его людям.

ГЛАВА LXVII

Как поп Иван со своим народом пошел навстречу Чингисхану Говорится в сказаниях, как узнал поп Иван, что Чингисхан со всем своим народом идет на него, выступил и он со своими против него; и все шел, пока не дошел до той самой равнины Тандук, и тут, в двадцати милях от Чингисхана, стал станом; отдыхали здесь обе стороны, чтобы ко дню схватки быть посвежее да пободрее. Так-то, как вы слышали, сошлись на той равнине Тандук две величайшие рати. Вот раз призвал Чингисхан своих звездочетов, христиан и сарацин, и приказывает им угадать, кто победит в сражении — он или поп Иван. Колдовством своим знали то звездочеты. Сарацины не сумели рассказать ему правды, а христиане объяснили все толком; взяли они палку и разломали ее пополам; одну половинку положили в одну сторону, а другую — в другую, и никто их не трогал; навязали они потом на одну половинку палки Чингисханово имя, а на другую — попа Ивана. «Царь, — сказали они потом Чингисхану, — посмотри на эти палки; на одной твое имя, а на другой попа Ивана; вот кончили мы волхвование, и, чья палка пойдет на другую, тот и победит». Захотелось Чингисхану посмотреть на то, и приказывал он звездочетам показать ему это поскорее. Взяли звездочеты-христиане Псалтырь, прочли какие-то псалмы и стали колдовать, и вот та самая палка, что с именем была Чингисхана, никем не тронутая, пошла к палке попа Ивана и влезла на нее; и случилось это на виду у всех, кто там был. Увидел то Чингисхан и очень обрадовался; а так как христиане ему правду сказали, то и уважал он их завсегда, и почитал за людей нелживых, правдивых.

ГЛАВА LXVIII

Здесь описывается большая битва между попом Иваном и Чингисханом. Вооружились через два дня обе стороны и жестоко бились; злее той схватки и не видано было; много было бед для той и другой стороны, а напоследок победил-таки Чингисхан. И был тут поп Иван убит. С того дня пошел Чингисхан покорять свет. Процарствовал он, скажу вам, еще шесть лет от той битвы и много крепостей и стран покорил; а по исходе шести лет пошел на крепость Канги , и попала ему тут стрела в коленку; от той раны он и умер. Жалко это, был он человек удалой и умный. Описал вам, как у татар был первым государем Чингисхан, рассказал вам еще, как вначале они победили попа Ивана, теперь расскажу об их нравах и обычаях.

ГЛАВА LXIX

Здесь говорится о ханах, что царствовали после Чингисхана После Чингисхана государем был Куи-хан, третьим ханом — Бакуи-хан, четвертым — Алтон-хан, пятым — Монгу-хан, шестым — Кублай-хан, самый большой и самый сильный из всех; у всех пяти вместе не было столько сил, сколько у этого Кублая; да скажу вам еще, что у всех императоров вместе и у всех христианских и сарацинских царей нет той силы и не могут они сделать того, что этот Кублай, великий хан, может сделать. Все это доподлинно расскажу в нашей книге. Всех великих государей, потомков Чингисхана, знайте, хоронят в большой горе Алтай; и, где бы ни помер великий государь татар, хотя бы за сто дней пути от той горы, его привозят туда хоронить. И вот еще какая диковина: когда тела великих ханов несут к той горе, всякого, кого повстречают, дней за сорок, побольше или поменьше, убивают мечом провожатые при теле да приговаривают: «Иди на тот свет служить нашему государю!» Они воистину верят, что убитый пойдет на тот свет служить их государю. С конями они делают то же самое. Когда государь умирает, всех его лучших лошадей они убивают на тот конец, чтобы были они у него на том свете. Когда умер Монгу-хан, так знайте, более двадцати тысяч человек, встреченных по дороге, где несли его тело хоронить, было побито. Начал о татарах, так порасскажу вам и еще кое-что. Зимою татары живут в равнинах, в теплых местах, где есть трава, пастбища для скота, а летом — в местах прохладных, в горах да равнинах, где вода, рощи и есть пастбища. Дома у них деревянные, и покрывают они их веревками; они круглы; всюду с собою их переносят; переносить их легко, перевязаны они прутьями хорошо и крепко, а когда дома расставляют и устанавливают, вход завсегда приходится на юг. Телеги у них покрыты черным войлоком, да так хорошо, что, хоть бы целый день шел дождь, вода ничего не подмочит в телеге; впрягают в них волов и верблюдов и перевозят жен и детей. Жены, скажу вам, и продают, и покупают все, что мужу нужно, и по домашнему хозяйству исполняют. Мужья ни о чем не заботятся; воюют да с соколами охотятся на зверя и птицу. Едят они мясо, молоко и дичь; едят они фараоновых крыс: много их по равнине и повсюду. Едят они лошадиное мясо и собачье и пьют кобылье молоко. Всякое мясо они едят. С чужою женою ни за что не лягут и считают это за дело нехорошее и подлое. Жены у них славные, мужьям верны, домашним хозяйством занимаются хорошо. А женятся они вот как: всякий берет столько жен, сколько пожелает, хотя бы сотню, коли сможет их содержать. Приданое отдается матери жены, а жена мужу ничего не приносит. Первую жену они, знайте, почитают за старшую и самую милую; а жен у них, как я говорил, много. Женятся они на двоюродных сестрах; умрет отец, старший сын женится на отцовой жене, коли она ему не мать; по смерти брата — на его жене. На свадьбах пир бывает большой.

ГЛАВА LXX

Здесь описываются татарский бог и татарская вера. А вера у них вот какая: есть у них бог, зовут они его Начигай и говорят, что то бог земной; бережет он их сынов и их скот да хлеб. Почитают его и молятся ему много; у каждого он в доме. Выделывают его из войлока и сукна и держат по своим домам; делают они еще жену того бога и сынов. Жену ставят по его левую сторону, а сынов — перед ним; и им также молятся. Во время еды возьмут да помажут жирным куском рот богу, жене и сынам, а сок выливают потом за домовою дверью и говорят, проделав это, что бог со своими поел, и начинают сами есть и пить. Пьют они, знайте, кобылье молоко; пьют его, скажу вам, таким, словно как бы белое вино, и очень оно вкусно, зовется «шемиус». Одежда у них вот какая: богатые одеваются в золотые да в шелковые ткани, обшивают их перьями, мехами — собольими, горностаем, черно-бурой лисицей, лисьими. Упряжь у них красивая, дорогая. Вооружение у них — лук, меч и палица; всего больше они пускают в дело лук, потому что ловкие стрелки; а на спине у них панцирь из буйволовой или другой какой кожи, вареной и очень крепкой. Бьются отлично и очень храбро. Странствуют более других, и вот почему: коль случится надобность, татарин зачастую уйдет на целый месяц без всякой еды; питается кобыльим молоком да тою дичью, что сам наловит, а конь пасется на траве, какая найдется, и не нужно ему брать с собою ни ячменя, ни соломы. Государю своему очень послушны, случится надобность, всю ночь простоит на коне вооруженным; а конь пасется завсегда на траве. В труде и лишениях они выносливы более нежели кто-либо, трат у них мало, покорять землю и царства самый способный народ. Вот какие у них порядки: когда татарский царь идет на войну, берет он с собою сто тысяч верховых и устраивает такой порядок: ставит он старшину над десятью человеками, другого — над сотнею, иного — над тысячью, а иного — над десятью тысячами; сносится он только с десятью человеками, а старшина над десятью тысячами сносится также с десятью человеками, кто над тысячью поставлен, также с десятью, кто над сотнею, также с десятью. Так-то, как вы слышали, всякий отвечает своему старшине. Когда государь ста тысяч пожелает послать куда-нибудь кого-либо, приказывает он старшине над десятью тысячами, чтобы тот дал ему тысячу, а тот наказывает тысячнику поставить свою часть, тысячник — сотнику, сотник приказывает десятнику, чтобы всякий поставил свою часть тому, кто над десятью тысячами; всякий, сколько ему следует дать, столько и дает. Приказу повинуются лучше, нежели где-либо в свете. Сто тысяч, знайте, называются тут, десять тысяч — томан, тысяча... сотня... десяток... Когда рать идет за каким-либо делом по равнинам или по горам, за два дня перед тем отряжаются вперед двести человек разведчиков, столько же назад и по стольку же на обе стороны, то есть на все четыре стороны, и делается это с тем, чтобы невзначай кто не напал. Когда отправляются в долгий путь, на войну, сбруи с собой не берут, а возьмут два кожаных меха с молоком для питья да глиняный горшок варить мясо. Везут также маленькую палатку укрываться на случай дождя. Случится надобность, так скачут, скажу вам, дней десять без пищи, не разводя огня, и питаются кровью своих коней; проткнет жилу коня, да и пьет кровь. Есть у них еще сухое молоко, густое, как тесто; возят его с собою; положат в воду и мешают до тех пор, пока не распустится, тогда и пьют. В битвах с врагом берут верх вот как: убегать от врага не стыдятся, убегая, поворачиваются и стреляют. Коней своих приучили, как собак, ворочать во все стороны. Когда их гонят, на бегу дерутся славно, да сильно так же точно, как бы стояли лицом к лицу с врагом; бежит и назад поворачивается, стреляет метко, бьет и вражьих коней, и людей; а враг думает, что они расстроены и побеждены, и сам проигрывает, оттого что кони у него перестреляны, да и людей изрядно перебито. Татары, как увидят, что перебили и вражьих коней, и людей много, поворачивают назад и бьются славно, храбро, разоряют и побеждают врага. Вот так-то побеждали они во многих битвах и покоряли многие народы. Такая вот жизнь и такие обычаи, как вам рассказывал, у настоящих татар; ныне, скажу вам, сильно они испортились; в Катае живут как идолопоклонники, по их обычаям, а свой закон оставили, а левантские татары придерживаются сарацинских обычаев. Суд творят вот как: кто украдет, хоть бы и немного, тому за это семь палочных ударов, или семнадцать, или двадцать семь, или тридцать семь, или сорок семь, и так доходят до трехсот семи, увеличивая по десяти, смотря по тому, что украдено. От этих ударов многие помирают. Кто украдет коня или что-либо другое, тому за это смерть; мечом разрубают его; а кто может дать выкуп, заплатить против украденного в десять раз, того не убивают.

Сендук — область на восток; много там городов и замков; принадлежит она великому хану, потому что потомки попа Ивана — его подданные. Главный город называется Тендук. Царь здесь из роду попа Ивана, и сам он поп Иван, а зовется Георгием; страною правит от имени великого хана, но не всею, что была у попа Ивана, а только одною частью. Великие ханы, скажу вам, всегда выдавали своих дочерей и родственниц за царей из рода попа Ивана. Водятся тут камни, из которых лазурь добывается; много их тут, и они отличные. Есть тут прекрасное сукно из верблюжьей шерсти. Народ занимается скотоводством и земледелием; кое-кто торгует и ремеслами занимается. Тут, как я уже говорил, властвуют христиане, но и идолопоклонников довольно, есть и мусульмане. Есть здесь народ, называется «аргон», что по-французски значит Guasmul; происходит он от двух родов, от рода аргон тендук и от тех тендуков, что Мухаммеду молятся, из себя красивее других жителей и поумнее, торговлею занимается побольше. Здесь главным образом пребывал поп Иван, когда властвовал над татарами и владел этими областями и соседними царствами; потомки его жили тут же и тот Жор, кого я уже называл; и он из роду попа Ивана, шестой государь после попа Ивана. Место это то самое, что у нас зовется страною Гог и Магог, а здесь Ун и Могул; в каждой области свой народ, в стране Ун живет Гог, а в Могуле — татары. На восток отсюда, к Катаю, семь дней едешь по городам и замкам; живут тут мусульмане, идолопоклонники, а также христиане-несториане. Народ торговый, занимается ремеслами, ткут тут золотые сукна нашизи и нак и разные шелковые ткани; как у нас есть разные шерстяные ткани, так и у них разные золоченые сукна и шелковые ткани. Народ подвластен великому хану. Есть тут город Синдакуи, занимаются там всякими ремеслами, изготовляется сбруя для войска. В горах той области есть место Идифу, где отличные серебряные копи, и много там добывается серебра. Всякой охоты, и на зверя, и на птиц, тут вдоволь. Оставим и эту область, и эти города и пойдем вперед, через три дня найдем там город Чиаганнор. Тут большой дворец великого хана. В том городе и в том дворце великий хан любит жить: много здесь озер и рек и много судов по ним плавают; есть здесь прекрасная равнина, где много журавлей, фазанов, куропаток и всяких других птиц. И вот оттого, что много тут птиц, великий хан любит здесь жить; живет он там в свое удовольствие; охотится с соколами да кречетами, ловит много птиц, пирует и веселится. Журавли тут пяти родов: есть черные, как вороны, очень большие; иные белые с прекрасными крыльями; под перьями — круглые глаза, как у павлинов, золотые и очень блестят; головка у них красная, а кругом белая и черная; эти журавли самые большие. Третий вид — как наш, четвертый — маленький; у ушей длинные красивые перья, красные и черные. Пятый вид совсем черный; голова красная и черная, очень красивая; эти очень велики. Подле этого города есть долина, где великий хан настроил много домиков; многое множество каторов, по-нашему больших куропаток, содержит он там. Смотреть за ними он приставил много людей. Диву даешься, глядя на птиц, столько их тут. Когда великий хан приезжает сюда, сколько ни понадобилось бы ему птиц, столько их есть. Пойдем отсюда на северо-восток и север, за три дня.

ГЛАВА LXXV

Здесь описывается город Чианду и чудный дворец великого хана. От того города, что я вам называл выше, через три дня приходишь к городу Чианду. Его выстроил великий хан Кублай, что теперь царствует. В том городе приказал он выстроить из камня и мрамора большой дворец. Залы и покои золоченые; чудесные и прекрасно вызолочены; а вокруг дворца на шестнадцать миль стена, и много тут фонтанов, рек и лугов; великий хан держит тут всяких зверей: оленей, ланей и антилоп; ими он кормит своих соколов в клетках. Раз в неделю сам ходит их смотреть. В эту равнину, что обнесена стеной, великий хан ездит часто на коне, с собою везет леопарда и выпускает его на оленя, лань или на антилопу, а что поймает, то соколам в клетках. Развлекается он так в свое удовольствие. В той равнине, за стеной, великий хан, знайте, выстроил большой дворец из бамбука; внутри он вызолочен и расписан зверями и птицами тонкой работы. Крыша тоже из бамбука, да такая крепкая и плотная, никакой дождь ее не попортит. Строился дворец из бамбука вот как: бамбуки эти, знайте по правде, толщиною в три пяди, а в длину от десяти до пятнадцати шагов. Разрезают их по узлам, а как разрежут, куски такие толстые и большие — и крышу крыть, и на все поделки они годятся. Дворец тот, как я выше говорил, весь бамбуковый; великий хан построил его так, чтобы можно его по желанию переносить; более двухсот шелковых веревок поддерживали его. Великий хан живет здесь три месяца: июнь, июль и август; живет он тут в это время потому, что здесь не жарко, а очень приятно; в эти месяцы бамбуковый дворец великого хана собран, а в остальные он разобран. Построен он так, что можно по желанию и разобрать, и собрать. Двадцать осьмого августа, всегда в этот день, великий хан уезжает из того города и из того дворца, и вот почему: есть у него порода белых коней и белых кобыл, белых как снег, без всяких пятен, и многое их множество, более десяти тысяч кобыл. Молоко этих кобыл никто не смеет пить, только те, кто императорского роду, то есть из роду великого хана; то молоко могут пить еще гориаты; был им такой почет от Чингисхана за то, что раз помогли ему победить. А когда белые кони проходят, кланяются как бы большому господину, дороги им не пересекают, а ждут, чтобы они прошли, или забегают вперед. Сказали великому хану звездочеты и идолопоклонники, что должен он каждый год 28 августа разливать то молоко по земле и по воздуху — духам пить и духи станут охранять все его добро, мужчин и женщин, зверей и птиц, хлеб и все другое. Поэтому-то выезжает великий хан из этого города и едет туда. Чуть не забыл рассказать вам о чуде: когда великий хан живет в своем дворце и пойдет дождь, или туман падет, или погода испортится, мудрые его звездочеты и знахари колдовством да заговорами разгоняют тучи и дурную погоду около дворца; повсюду дурная погода, а у дворца ее нет. Знахари эти зовутся тибетцами и кашмирцами; то два народа идолопоклонников; заговоров и дьявольского колдовства знают они больше, нежели кто-либо; все их дела — дьявольское колдовство, а народ уверяют, что творят то с Божьей помощью и по своей святости. Есть у них вот какой обычай: когда кого присудят к смерти и по воле государя казнят, берут они то тело, варят его и едят, а кто умрет своею смертью, того никогда не едят. Бакши эти, о которых вам рассказывал, по правде, знают множество заговоров и творят вот какие великие чудеса: сидит великий хан в своем главном покое, за столом; стол тот повыше осьми локтей, а чаши расставлены в покое, по полу, шагах в десяти от стола; разливают по ним вино, молоко и другие хорошие питья. По наговорам да по колдовству этих ловких знахарей-бакши полные чаши сами собою поднимаются с полу, где они стояли, и несутся к великому хану, и никто к тем чашам не притрагивался. Десять тысяч людей видели это; истинная то правда, без всякой лжи. В некромантии сведущие скажут вам, что дело то возможное. Когда настают идольские празднества, бакши те, скажу вам, идут к великому хану и говорят: «Государь, наступает праздник такого-то нашего идола», — и, какого захотят, того идола и назовут, а потом говорят: «Известно тебе, доброму государю, что такой-то идол, коль ему даров не давать и жертв не приносить, может и дурную погоду ниспослать, и добру вашему, скоту и хлебу вред учинить; а потому и просим мы у тебя, добрый государь, прикажи нам дать столько-то овец с черными головами, столько-то ладану, столько-то алою, столько-то того и другого, станем мы чествовать нашего идола, принесем ему большую жертву, а он побережет и нас, и наш скот, и наш хлеб». И говорят то же бакши князьям, у кого сила и кто около великого хана, а те великому хану; так-то они и получают все, что просят на праздник своего идола. А как получат бакши все, что просили, устраивают великий пир с великим пением в честь своего идола; жгут курения из всех самых лучших пряностей, нажарят мяса и ставят его перед идолами, повсюду разливают сок: пусть, говорят, идолы съедают сколько захотят. Такой-то почет оказывают они в праздничные дни своим идолам; у всякого идола, знайте по правде, словно как у нас, свои именины. Монастыри и аббатства у них большие; есть здесь, скажу вам, большой монастырь с маленький город, там более двух тысяч ихних монахов; одеваются монахи благороднее прочего народа. Голову и бороду бреют. Идолам своим устраивают большие празднества с великим пением и с великим, никогда не виданным освещением. Между бакши есть такие, которым разрешено жен брать, они это и делают, женятся, и детей у них много. Есть и другие еще духовные, зовут их сенси, люди по-своему очень воздержанные; живут они вот как: всю жизнь едят одни отруби: возьмут отрубей, положат их в воду, подержат там, да так и едят. Постятся они много раз в году, а кроме отрубей, как я сказал, ничего не едят. Много у них больших идолов, а иной раз огню поклоняются. А другие бакши о тех, кто так воздержан, говорят, что они еретики, потому-де что идолам молятся не так, как они. Есть между теми и другими большая разница: одни ни за что в мире не женятся. Голову и бороду бреют; одеваются в бумажные материи, белые и черные, или в шелковые тех же цветов, как сказано. Спят на циновках — переносных кроватях. Их жизнь самая суровая в свете. Их идолы женского пола, то есть у всех имена женские. Оставим это и расскажем о великих делах и диковинах величайшего государя всех татарских князей, доблестного великого хана Кублая.

Книга вторая

ГЛАВА LXXVI

Здесь описываются дела ныне царствующего великого хана Кублая, его двор, справедливое правление и говорится о других его делах. Начну повесть о всех великих делах и великих диковинах ныне царствующего великого хана Кублая, по-нашему «великого государя». И воистину он зовется так; да знает всякий, от времен Адама, нашего предка, и доныне не было более могущественного человека и ни у кого в свете не было стольких подвластных народов, столько земель и таких богатств. Ясно расскажу вам в этой книге, что все это правда, и всякий признает, что не было в свете прежде и нет теперь более могущественного государя, и вот почему.

ГЛАВА LXXVII

Здесь описывается большая битва между великим ханом и его дядей Наяном. Происходит он, знайте, по прямой царской линии от Чингисхана, и только тот, кто происходит по прямой линии от Чингисхана, может быть государем всех татар. Кублай-хан — шестой великий хан, это значит шестой великий государь всех татар. Получил он государство в 1256 г. по Р. X.; в этом году начал царствовать; за храбрость, да за удаль, да за ум большой получил он государство; родня и братья спорили с ним из-за этого. За удаль он получил государство, и по справедливости оно ему досталось. С его воцарения до настоящего года, 1298-го, прошло сорок два года. Лет ему теперь восемьдесят пять. До своего воцарения воевал он много раз, был храбр и начальствовал отлично; а как воцарился, воевал всего раз, в 1286 г., и вот почему. Был у Кублай-хана дядя Наян; был он молод и многими землями да областями владел; до четырехсот тысяч всадников мог выставить. Предки его, да и он сам исстари подчинялись великому хану; но был он, как я сказал, молод, лет тридцати, и вздумал о себе, что [он] великий царь, четыреста тысяч всадников может выставить в поле, и решил не подчиняться великому хану, а буде возможно, так и государство у него отнять. Отрядил Наян посланцев к Кайду; то был также великий, сильный царь, великому хану приходился племянником, да бунтовал против него и замышлял недоброе; наказывал ему Наян, чтобы шел он на великого хана с одной стороны, а Наян пойдет с другой отнимать земли и государство; отвечал Кайду, что согласен, к назначенному сроку приготовится и пойдет со своим народом на великого хана. Сделать это, знайте, он мог, мог сто тысяч конных выставить в поле. Что же вам еще сказать? Стали два князя, Наян и Кайду, готовиться к походу на великого хана, набирали многое множество пеших и конных.

ГЛАВА LXXVIII

Как великий хан пошел на Наяна. А великий хан узнал об этом и не изумился нисколько, а стал как умный и храбрый человек готовить свою рать и говорил, что если не казнит этих двух предателей и изменников, так не захочет венца носить и страною править. Приготовился великий хан дней в десять—двенадцать, да так тайно, никто, кроме его совета, и не знал об этом. Набрал он триста шестьдесят тысяч конных да сто тысяч пеших. Собрались тут только близкие войска, оттого и было их так мало; было у него многое множество и других, да воевали они далеко, покоряли страны в разных частях света, и не мог он созвать их вовремя в нужное место. Собери он все свои силы, было бы всадников такое множество, о каком и не слыхано, да и поверить трудно; а те триста шестьдесят тысяч человек, что он собрал, были его сокольничие и ближние люди. Собрал великий хан эту малость людей и спросил потом звездочетов, победит ли своих врагов и все ли для него кончится подобру; а те отвечали, что расправится он с врагами по своему желанию. Пошел великий хан со своей ратью в поход и дней через двадцать пришел на равнину, где был Наян со своим войском; четыреста тысяч конных было у него. Ранним утром подошел великий хан, а враг ничего не знал; захватил великий хан все дороги, ловили там всех прохожих, оттого-то враг и не ждал его прихода. Пришли они, а Наян, скажу вам, лежит с женою в шатре да наслаждается, очень он ее любил.

ГЛАВА LXXIX

Здесь начинается о битве великого хана с Наяном, его дядею Что же вам сказать? Занялась заря, и великий хан показался на холме, у той равнины, а Наян в своем шатре спокоен и уверен, что некому напасть на него; потому что был спокоен, не велел он и стана сторожить, и не было стражи ни впереди, ни назади. Великий хан, как я сказал, стал на возвышении, в теремце на четырех слонах; высоко поднялось его знамя, отовсюду было видно, а войска были расставлены отрядами по тридцати тысяч и в один миг окружили стан; за каждым конным был пеший с копьем. Вот так-то, как вы слышали, окружил великий хан своими войсками стан Наяна и напал на него. Увидел Наян со своими воинами, что вокруг стана рать великого хана, и перепугались все; бегут к оружию; скоро-наскоро вооружаются и толком, по порядку расставляют отряды. Снарядились обе стороны, и оставалось только схватиться; заслышались тут многие инструменты, многие трубы и громкое пение. У татар вот такой обычай: когда их приведут и расставят биться, пока не прозвучит накар начальника, они не начинают брани и все то время играют на инструментах и поют; вот поэтому-то обе стороны так много играли и пели. Изготовились обе стороны, и забил большой накар великого хана; как забил он, тут уже не мешкают, друг на друга бегут с луками, мечами, палицами, копьями, а пешие — с самострелами и другими вооружениями. Что же вам сказать? Начался жесточайший и свирепый бой. Стрелами, как дождем, воздух переполнился. Мертвые всадники и кони падали на землю. За криком великим и бранью и грома было не расслышать. Наян, знайте, был крещеный христианин, и в ту же битву Христов крест был на его знамени. Без лишних слов, по правде сказать, такой жестокой и страшной битвы и не бывало; в наши дни столько народу, особенно конных, и не видано в стане и в битве. Сколько народу погибло с той и другой стороны, так это просто диво! С утра до полдня длилась схватка, а под конец великий хан одолел. Увидел Наян со своими, что им не выдержать, и побежал, да проку-то им не было в том; Наяна взяли в полон, а князья его и люди с оружием в руках сдались великому хану.

ГЛАВА LXXX

Как великий хан велел убить Наяна. Узнал великий хан, что Наян взят в плен, и приказал его умертвить. Убили его вот как: завернули в ковер, да так плотно свили, что он и умер. Умертвили его так, потому что не хотели проливать на землю крови царского роду, на виду у солнца и неба. После этой победы весь народ Наяна и все его князья покорились великому хану; были они из четырех стран, и вот из каких: из страны Чиорчиа, во-первых, из Занли, во-вторых, из Барскола, в-третьих, из Сишинтинги, в-четвертых. А после того как великий хан отличился и победил, тамошние люди — сарацины, идолопоклонники, жиды и многие другие, что в Бога не веруют, — насмехались над крестом, что был у Наяна на знамени, и тамошним христианам говорили: «Вот посмотрите, как крест вашего Бога помог Наяну-христианину!» Дошло до великого хана, что они радуются и насмехаются, и бранил их великий хан, а христиан тамошних позвал к себе, стал утешать и говорил: «По справедливости крест вашего Бога не помог Наяну; крест благ и творит только доброе и справедливое; Наян был изменник и предатель, пошел против своего государя, и то, что случилось, справедливо, и крест вашего Бога сотворил благое, не помог неправому делу. Крест благ и творит только благое». Отвечали христиане великому хану: «Великий государь, истину ты говоришь; ни зла, ни беззакония крест не похочет делать; а Наян был предатель и изменник своего государя, и было ему по делам его». Такие были речи между великим ханом и христианами о кресте на знамени Наяна.

ГЛАВА LXXXI

Как великий хан вернулся в город Канбалу. После этой победы великий хан вернулся в свой главный город Канбалук. Было там большое веселье и великие пиры. А другой царь — Кайду, как услышал, что Наян разбит и казнен, не пошел воевать, побоялся, чтобы и с ним не случилось того же. В этот раз великий хан, как вы слышали, ходил сам на войну, в других случаях посылает он на войну своих сыновей и князей, а в этот раз сам захотел идти на войну: нехорошим и важным делом показалась ему эта наглость Наяна.

Великий государь царей Кублай-хан с виду вот каков: роста хорошего, не мал и не велик, среднего роста; толст в меру и сложен хорошо; лицом бел и как роза румян; глаза черные, славные, и нос хорош, как следует. Законных жен у него четыре, и старший сын от них станет по смерти великого хана царствовать в империи; называются они императрицами и каждая по-своему; у каждой свой двор, и у каждой по триста красивых, славных девок. Слуг у них много, евнухов и всяких других, и служанок; у каждой жены при дворе до десяти тысяч человек. Всякий раз, как великий хан пожелает спать с какою женою, призывает ее в свой покой, а иной раз сам идет к ней. Есть у него и другие подруги, и скажу вам что: нужно знать, что есть татарский род миграк, народ красивый; выбирают там самых красивых в роде сто девок и приводят их к великому хану; великий хан приказывает дворцовым женщинам смотреть за ними, а девкам спать с теми вместе на одних постелях, для того чтобы разведать, хорошо ли у девок дыхание, девственны ли они и совсем ли здоровы. После этого начинают они прислуживать великому хану вот каким образом: три дня и три ночи по шести девок прислуживают великому хану и в покое, и в постели; всякую службу исправляют, а великий хан все, что пожелает, то делает с ними. Через трое суток приходят другие шесть девок, и так во весь год, через каждые три дня и три ночи меняются шесть девок.


* * *


'АБД АР-РАШИД АЛ-БАКУВИ

СОКРАЩЕНИЕ [КНИГИ O], "ПАМЯТНИКАХ" И ЧУДЕСА ЦАРЯ МОГУЧЕГО

КИТАБ ТАЛХИС АЛ-АСАР ВА'АДЖА'ИБ АЛ-МАЛИК АЛ-КАХХАР


ПЕРВЫЙ КЛИМАТ

Его южная часть прилегает к зинджам, нубийцам и ал-Хабаша, а северная частью — ко второму климату. Он начинается там, где тень в полдень во время равноденствия составляет, один кадам (Кадам — «шаг»), половину, одну десятую и одну шестнадцатую кадама. Конец его там, где тень во время равноденствия составляет два кадама и три пятых кадама. И он начинается с крайних пределов Востока, от страны ас-Син, проходит через места, что примыкают к югу ас-Сина, через, остров Сарандиб и побережье моря на юге ал-Хинда, пересекает море, направляясь в сторону Аравийского полуострова, через море ал-Кулзум к стране ал-Хабаша, пересекает Нил Мисра, страну Йемен, направляясь в сторону моря ал-Магриб. В центре земли [Йемена] находятся Сан'а' и Хадрамаут; южная его часть находится в земле Адена, а та, которая прилегает к северу, — Тихама — недалеко от Мекки. Самый длинный день [климата] — около двенадцати с половиной часов — там, где он начинается, в середине его — тринадцать часов, а в конце — тринадцать часов с четвертью. Протяженность его с востока на запад — девять тысяч семьсот семьдесят две мили и сорок одна минута. Ширина — четыреста сорок две мили и двадцать две минуты [и сорок секунд].

СТРАНА ал-ХАБАША, долгота — 65°5', широта — 90°30' — обширная земля, на севере которой [находится] Берберский залив (Аденский пролив), на юге — материк, на востоке — аз-Зиндж, на западе — ал-Буджа. Очень жаркая [страна]. Люди черного цвета от солнечного загара, и таких большинство. Мусульман там мало, большая часть населения — христиане.

Ан-НУБА — обширная страна к югу от Мисра, восточнее и западнее Нила. Ее жители — большой род. Они христиане. У них есть царь по имени Кабил. Утверждают, что он из рода царей Химйара.

ДУНКУЛА, долгота — 43°40', широта — 14°30', — большой город в стране ан-Нуба, простирающийся вдоль берега Нила. Длина его — восемьдесят миль пути, а ширина — небольшая. В нем местопребывание их царя Кабила. Население его — христиане-яковиты. Земля их выжжена из-за чрезвычайной жары. Несмотря на зной, [здесь] произрастают пшеница, ячмень и просо. У них есть пальмы и виноградные лозы. Все их дома — лачуги. Обитатели их [ходят] нагими, лишь прикрываясь шкурами. Тигров у них много. [Жители] одеваются в шкуры тигров и жирафов. Это животное с наклоном назад. У них есть небольшие верблюды с короткими ногами.

МЕККА досточтимая, долгота — 77°05', широта — 21°40' — [бого]хранимый город, который возвысил Аллах. Это город в долине. Со всех сторон возвышаются над ним горы. Строения [Мекки] из черного гладкого камня, а также из белого [камня]. [Здесь] весьма жарко летом, однако ночь в ней приятна. Ширина ее — по ширине долины. Здесь нет ни колодцев, ни рек. Вода ее — с неба. Продовольствие — привозное. Во всей Мекке нет ни единого плодового дерева. Если выйти за священную территорию, то там [имеются] родники, колодцы, посевы и финики. Что касается священной территории, то ее древние границы обозначены башней и установлены ал-Халилом — да будет мир над ним! [Длина ее] — десять миль дневного пути. Что касается заповедной мечети, то сохранившееся здание ее было построено 'Умаром ибн ал-Хаттабом в период его правления. Потом его расширил 'Усман [ибн 'Аффан], а затем 'Абдаллах ибн аз-Зубайр, увеличивший число дверей. Далее 'Абд ал-Малик ибн Марван надстроил стены [мечети]. Сюда очень быстро доставили колонны — из Мисра в Джидду, а оттуда в Мекку. Ал-Хаджжадж распорядился покрыть ее парчой. Потом умножил украшения мечети Валид ибн 'Абд ал-Малик. А когда правили ал-Мансур и и его сын ал-Махди , то и они надстраивали мечеть и улучшали ее внешний вид. В настоящее время длина Заповедной мечети — триста семьдесят локтей, ширина — триста пятнадцать локтей. Всего в мечети четыреста тридцать четыре колонны. Что касается досточтимой Ка'бы — долгота как у Мекки, широта такая же — да умножит Аллах всевышний честь ее! Воистину она — священный дом Аллаха. И первое, что создал Аллах на земле, — это место Ка'бы. Потом из-под нее он распростер землю, а она — центр земли. Ее возвели Халил и Исма'ил — да будет мир над ними! Она посреди мечети. Постройка же по форме четырехугольная. Высота ее двери от земли с рост [человека]. Ее створки покрыты позолоченным листовым серебром. Длина Ка'бы — двадцать четыре локтя и один шибр, ширина — двадцать три локтя и один шибр; высота Ка'бы — двадцать семь локтей. [Черный] камень [находится] в стороне [мечети], обращенной к аш-Шаму. В нем имеется трещина. Стены камня вместе с полом одеты в мрамор. Он находится на уровне пояса [человека]. Вокруг Ка'бы — покрытый гипсом помоет высотой с локоть и в ширину такой же, предохраняющий ее от потока. В восточной стороне есть дверь длиной шесть локтей и десять пальцев, шириной три локтя и восемнадцать пальцев. Черный камень [покоится] на двух скалах. Из скалы высечено столько места, сколько нужно, чтобы в нее вошел черный камень. Он абсолютно черный, величиной с голову человека, [находится] в восточной части, у дверей на углу. Камень [находится] на высоте двух или трех локтей от земли. Между камнем и дверями [находится] ал-Мултазам,, названный так потому, что здесь принимали обеты. Внутри мечети в западной стене на высоте шести локтей над полом помещен [кусок] оникса. Он имеет [пестрый] цвет: черный вперемежку с белым. Величина его — двенадцать локтей на столько же. Вокруг него — обруч из золота шириной в три пальца. Желоб, идущий в середине стены Ка'бы, выступает от него в пределах четырех локтей. Его ширина, а также высота стенок каждого [куска] его — восемь пальцев. Внутренняя сторона его позолочена. Мечеть с внешней и внутренней стороны покрыта парчой. Одеяние ее ежегодно во время торжеств паломничества заменяется. Что касается ал-макама, то это — камень, на котором стоял Халил — да будет мир над ним! — и возвестил людям о паломничестве. Размеры ал-макама— [несколько] локтей. Он квадратный. Объем его верхней части — четырнадцать пальцев на подобное же [количество], в нижней части — то же самое. На нем золотой обруч. На выступающих частях нет золота. Длина его со всех сторон—девять пальцев, ширина — десять пальцев; между опорами камня — два пальца. Середина его стала тонкой от прикосновений. Он [расположен] в квадратном бассейне, и вокруг него свинец. На нем — сундук из индийского дуба, сбоку его — две цепи, на которые привязываются два замка. В [Мекке] есть гора Абу Кубайса, которая возвышается над ней. Есть там и ас-Сафа и ал-Марва — две горы, [расположенные] в ее долине, гора Саур Атхал, большая гора Сабир вблизи Мины, гора Хира, в трех милях от Мекки, и Кидкид, среди гор, к вершине которых нет доступа; в ней есть рудник [камня] ал-бирам. Есть в Мекке колодец Замзам. Это известный колодец близ Ка'бы. Глубина его сверху донизу — сорок локтей. На дне его — три родника. В окружности он — одиннадцать локтей. Ширина отверстия его — три локтя на три локтя. Над ним — наклонный настил из индийского дуба — подъемник, в котором двенадцать катушек и которым черпают [воду]. И первым, кто облицевал колодец мрамором и вымостил, им землю вокруг него, был Абу Джа'фар ал-Мансур. Над Замзамом [возвышается] купол, построенный в центре мечети у двери обхода, напротив двери Ka'бы.

АРИХА - город недалеко от Байт ал-Мукаддас, в одной из областей Урдуна, в ал-Гaype. В нем [произрастают] пальмы, бананы и сахарный [тростник]. Это - город высокомерных, в который Аллах всевышний велел войти Мусе - да будет мир над ним! И сказал Муса сынам израилевым: "О народ мой! Войдите в землю священную, которую Аллах предначертал вам" - (Коран, сура 5, стих 24 (21)), то есть в землю аш-Шама.

Ал-ИСКАНДАРИЙА, долгота - 61°55' широта - 30°58' - известный город в Мисре на берегу моря. Его построил Александр Первый, а он - Ашак сын Селевкуса Румийского, который обошел землю, достиг страны Мрака, а также мест захода и восхода солнца и воздвиг стену против Йаджудж и Маджудж (Гог и Магог). Есть и такие, которые говорят, что ее построил Искандар сын Дара сын дочери Файлафуса [Птолемея] Румийского, которого они уподобили Александру Первому, ибо тот отправился в ас-Син и Магриб и умер в возрасте тридцати двух лет. Первый был верующим [в единого бога], второй же держался веры своего учителя Аристалиса. И между ними - большой промежуток времени. И говорят, что [ал-Искандарийа] - древний [город], из числа построек Шаддада сына Ада. Остатки строений и каменные колонны [относятся ко времени] до ее строительства Искандаром. Одно из чудес ее - колонна, похожая на громадный маяк, состоящая из одного куска и возвышающаяся на фундаменте из большого квадратного камня. Там есть и движущийся диск. Говорят, что он вращается по движению солнца. Есть там маяк, нижняя часть которого [состоит] из высеченной скалы, выше - восьмиугольный минарет и еще выше - изящный круглый минарет. Длина первой [части] - девяносто локтей, восьмиугольной - такая же, а круглой - тридцать локтей. На самом верху маяка находилось зеркало, к которому был приставлен [человек], ежеминутно смотрящий в него. И если выступал враг из страны ар-Рум и плыл по морю, то смотритель видел его в зеркале и извещал людей, и они готовились к отпору. Зеркало сохранялось вплоть до дней ал-Валида ибн Абд ал-Малика. И снесли половину маяка и убрали зеркало с его места. Об этом есть известная история.

БА'АЛБАК, долгота - 70°45', широта - 33°40' - известный древний город близ Димашка, изобилующий водой, плодами и деревьями. Отсюда во все города аш-Шама доставляется продовольствие. Там есть удивительные здания и памятники, дворцы с мраморными колоннами, не имеющие себе равных. Говорят, он был свадебным даром для Билкис. Там [находится] дворец Сулаймана сына Давуда - да будет мир над ним! - а крепость его - местопребывание ал-Халила - да будет мир над ним! Там же и монастырь пророка Илйаса - да будет мир над ним!

БАЛАРМ - город на острове Сикилийа в море ал-Магриба. Там есть большой храм. Говорят, что Сукрат [покоится] здесь, [помещенный] в нечто висячее, [сделанное] из дерева. И христиане почитают его могилу. Мечетей там больше, чем где-либо в стране (ислама].

БАЙТ ЛАХМ - селение в двух фарсахах (Фарсах равен 6—8 км) от Байт ал-Мукаддас. Там родился 'Иса - да будет мир над ним! Там - церковь, в которой [хранится] кусок финиковой пальмы. Утверждают, что он - от пальмы, от которой вкусила Марйам - да будет мир над нею! - когда ей сказали: "И потряси над собой ствол пальмы" (Коран, сура 19, стих 25).

БАГДАД, долгота - 80°05', широта - 33°21' - господин страны [ислама] и город мира. Его климат мягче любого другого климата, вода слаще всякой другой воды, почва лучше любой другой почвы, а зефир нежнее любого другого зефира. Его построил ал-Мансур Абу Джафар 'Абдаллах ибн Мухаммад ибн 'Али ибн 'Абдаллах ибн ал-'Аббас под звездой ал-Каус (Созвездие Стрельца), когда солнце было в градусе этой звезды. Говорят, что он построил [город] на западной стороне и заложил первый кирпич своей рукой. Свою резиденцию и соборную мечеть он поместил в центре города. Он построил здесь купол над дворцом, и высота его достигала восьмидесяти локтей. Купол этот зеленого [цвета]. На вершине его [помещалась] статуя всадника с копьем в руках. Вершина купола упала в 329 (940) году. Теперь от нее не осталось и следа. Багдад состоит и из восточного города, основу которого составлял дворец Джа'фара ибн Йахйи ал-Бармаки. [Теперь] это большой город, густонаселенный, обильный благами и плодами. Доставляют сюда все самое искусное и редкое со всего мира. [Город] имеет стену, которая, начинаясь и кончаясь у Тигра, подобна полумесяцу. [В городе есть] оранжерея (Буквально "дом дерева".) из числа построек ал-Муктадир би-ллаха. [Это] просторный дом с деревьями и красивыми садами. Там же медресе, которую построил ал-Мустансир би-ллах. Подобной ей по красоте постройки до нее не было. Над воротами медресе есть айвам, в центре которого помещен ящик с часами удивительной конструкции. В 656 (1258) году сюда направился Хулагу со своими войсками и взял город, и говорят, что это было при халифе ал-Муста'сим биллахе. Отсюда происходят кади Йахйа ибн Аксам, который был [человеком] достойным, обширных знаний и способным по своей природе, Абу 'Абдаллах Ахмад ибн Мухаммад ибн Ханбал. Род его из Марва, но переехал в Багдад, где он и вырос. Умер он в 241 (855) году в возрасте семидесяти девяти лет. Отсюда же происходят Абу-л-Хасан ас-Сари ибн ал-Мугаллис ас-Сакати, дядя [по матери] Абу-л-Касима ал-Джунайда ибн Мухаммада и его учитель. Род ал-Джунайда был из Нихаванда, а родился он в Багдаде. Отсюда же устад 'Али ибн Хилал ал-Хаттат ("Каллиграф"), известный как Ибн ал-Бавваб. Не имел он равного себе в своем искусстве, и не было подобных ему.

Ат-ТИХ - это та местность, в которой блуждал Муса - да будет мир над ним! -вместе с израильтянами, между Айлой, Мисром, морем ал-Кулзум и горами ас-Сарат, [площадью] сорок фарсахов на сорок. И когда [израильтяне] отказались войти в Священную землю, Аллах - возвышен он и благословен! - задержал их в этом самом ат-Тихе на сорок лет. Они ходили весь день, а когда заканчивался день, они останавливались до утра, а утром находили себя на том же месте, откуда вышли.

САМАРРА - огромный город, находившийся на восточной стороне Тигра, между Багдадом и Тикритом. Ее построил ал-Му'тасим би-ллах в 221 (835-36) году. Он затратил на постройку мечети в ней пятьсот тысяч динаров. Поверхность всех стен он покрыл эмалью. Он построил минарет, который был одним из чудес [города]. Затем явились ал-Исхаки, принцы и эмиры и построили там дома и замки.Чудесные замки построили в ней и халифы, а ал-Мутаваккил отвел из Тигра два канала, зимний и летний, которые идут в соборную мечеть и пересекают улицы города. В этой мечети находится известное подземелье, из которого, по утверждению шиитов, выйдет их махди, потому что они считают, что Мухаммад ибн ал-Хасан вошел в него. И когда, возникла смута в государстве, [город] постепенно пришел в упадок и так было до времени ал-Му'тадида би-ллаха: он переехал в Багдад, совершенно покинув Самарру, а от нее остались лишь Карх Самарра и местечко Машхад. Остальное - в развалинах.

АНТАКИЙА, долгота — 71°26', широта — 35°30', — большой город в одной из областей аш-Шама. Один из известных городов на берегу моря ар-Рум в аш-Шаме. Известен своей приятностью, красотой, хорошим климатом и вкусной водой. Внутри города есть пашни и сады. Город заложен Антакией, дочерью ар-Рума ибн ал-Йакана ибн Сама ибн Нуха — да будет мир над ним и его семейством! На стене [города] — триста шестьдесят башен, возведенных на равнине и в горах, и она имеет в окружности двенадцать миль. В городе есть высокая цитадель, видимая издалека, которая загораживает солнце: оно поднимается над ней только во втором часу. Там есть церковь Касйана — царя, который воскресил своего сына Футруса, главу апостолов. Там есть также церковь, в которой находится гробница Иахйи ибн Закарии — да будет мир над ним!

ДЖИЛАН — лесная чаща между Казвином и морем ал-Хазар. Доступ туда труден из-за множества гор и долин, лесов и вод. В каждом ее уголке свой, независимый владетель, не подчиняющийся никому. Между ними идут постоянные войны. Там очень дождливо — дождь иногда идет сорок дней, Дома [построены] из дерева. Женщины там — самые красивые и не закрываются от мужчин. Там прекрасные и резвые кони. Тамошние жители очень искусны в выращивании шелковичных червей и выделывании шелка. Там прекрасный рис.

ДАЙР ал-ДЖУДИ - построен на вершине ал-Джуди, а это — гора, на которой остановился ковчег Нуха — да будет мир над ним! Он построен во времена Нуха — да будет мир над ним! — и здание его до сего времени не восстанавливалось.

САНДЖАР, долгота — 76°05',, широта — 35°05', — известный город в ал-Джазире, близ Нисибина, у подножия высокой горы. Он очень красив, в нем много воды, садов, построек — как будто это Димашк меньшего размера. Здания городских бань — прекрасные сооружения, весьма вместительные, полы выложены плитами; под каждой трубой — восьмигранные бассейны из камней, а на крышах — цветные чаши. Говорят, что ковчег Нуха — да будет мир над ним! — натолкнулся на гору Санджар через шесть месяцев и восемь дней. И [гора] ему — да будет мир над ним! — понравилась, и [здесь] он узнал, что вода пошла на убыль, и сказал: «Да будет благословенна эта гора!». И возник здесь прекрасный город, с множеством финиковых пальм, апельсиновых деревьев, лимонов, с водой и садами. Это — родина султана Санджара, именем которого и назвали [город]. Недалеко от него есть дворец ал-'Аббаса ибн 'Абдаллаха, вали Египта. Он удивительной постройки и возвышается среди садов и вод. Это — одно из великолепных мест. Он был резиденцией государей, среди которых Кирваш ибн ал-Мукаллад и 'Али ибн 'Абдаллах ибн Хамдан, а это Сайф ад-Даула, которого восхваляли ал-Мутанабби и другие [поэты].

ТАРСУС, долгота — 68°40', широта — 36°12', — город между Антакией и Халабом. Назван по имени Тарсуса ибн ар-Рума, ибн ал-Йакана ибн Сама ибн Нуха — да будет мир над ним! Когда сюда прибыл Харун ар-Рашид, он восстановил его строения, прорыл канал. [В городе есть] стены и ров. В Тарсусе постоянно обитают подвижники и праведники. Он был пограничной крепостью мусульман до тех пор, пока на него не напал царь ар-Рума и не взял его. Там умер ал-Ма'мун.

МАЙАФАРИКИН, долгота — 74°15', широта — 38°05', — известный город в Дийар Бакре. Там нет людей печальных, кроме тех, кто дал в этом обет. Там есть церковь времен Мессии, да будет мир над мим! Стены ее сохранились до наших дней. Там есть купель из черного мрамора со стеклянным ободом, на котором кровь 'Исы сына Науна — да будет мир над ним! Это — лекарство от всех болезней, и, если помазать ею прокаженного, он выздоравливает.


ПЯТЫЙ КЛИМАТ Начинается он гам, где [тень] в полдень при равноденствии ночи и дня составляет пять кадамов, три пятых кадама и пять шестых кадама; конец же его там, где тень в полдень на восгоке или на западе составляет шесть кадамов, половину десятой и шесть десятых кадама. Он начинается от страны восточных тюрок и тянется через земли тюрок, прилегающих к Кашгару, Фаргане, Самарканду, Хорезму и морю ал-Хазар до Баб ал-Абваба, Барда'а, к Арминии и стране ар-Рум и заканчивается у моря ал-Мухит. Длина дня у них в начале климата четырнадцать часов с половиной и четвертью, в середине — пятнадцать часов и в конце — пятнадцать часов с четвертью. Протяженность его с востока на запад — семь тысяч шестьсот семьдесят миль и несколько десятков минут, широта его — двести пятьдесят четыре мили и тридцать минут. А теперь мы упомянем по порядку о некоторых находящихся в нем городах.

АРЗАН ар-РУМ, долгота — 77°05', широта — 39°40' — известный город среди городов Арминии, близ Хилата, древней постройки. Там находится исток Евфрата, и тот, кто искупается в нем весной, обезопасится от болезней в том году.

АРМИНИЙА — область между Азербайджаном и ар-Румом. Много в ней городов, крепостей и сел. Жители ее — христиане. Там есть горы ал-Харис и ал-Хувайрис, на вершины которых никто не мог взойти. Говорят, что обе эти горы являются гробницами армянских царей, вместе с ними лежит их имущество, казна и что их заговорил мудрец Балинас, чтобы никто не мог туда проникнуть. Там есть источник Зараванд, рядом с озером Арминии, в долине курдов. Это известный, прославленный источник, заживляющий раны, язвы и фурункулы.

Ал-АШБУНА — прекрасный город в ал-Андалусе, близ Баджи. Там растут различные плоды и есть всевозможная охота на земле и на море. Он находится на каменистом мысу моря, и его волны бьют в стены города. Там есть гора, на которой находится камень ал-баради, который светится ночью, подобно светильнику. Гора эта — рудник оникса.

АФАСУС — город в земле ар-Рум. Это город Дукйануса ал-Джаббара («Тирана»), от которого бежали семь спящих отроков. От пещеры до города расстояние в один фарсах. Пещера обращена к [Банат] ан-На'ш. В нее не заглядывает солнце. В ней [находятся] мертвые мужчины, тела которых не разлагаются.

АНДАЛУС — большой полуостров в Магрибе. Часть его заселена, а часть — в развалинах. Длина его — меньше месяца пути, а ширина — двадцать с лишним переходов. Окружность его составляет более чем три месяца пути. Там нет ни одного места, которое отстояло бы от [центра] материка более чем на два дня пути. Ал-Андалус и страну франков разделяет гора. Ал-Андалус находится посредине земель климатов: одна часть его находится в четвертом, а другая — в пятом климате. Там много городов и селений, рек и лесов. Там дешевизна и достаток. Есть там рудники золота, серебра, свинца, железа, ртути, серы — красной и желтой, прекрасной киновари, цинка, квасцов, сурьмы, которая похожа на исфаханскую.
Из камней там есть яхонт, хрусталь, оникс, лазурит, магнитный камень, кровавик, еврейский камень, колчедан и камень — тальк; из растений — гиацинт, кист, ал-ашкакил, алоэ и ал-анбарбарис. Из чудес мира там есть два: одно — исламское государство в ал-Андалусе, окруженное со всех сторон франками, а между ним и подкреплением от мусульман — море; другое — христианское государство на берегу Сирийского моря, окруженное мусульманами со всех сторон, и между ним и подкреплением от франков — море. Там [находится] море ал-Асвад («Черное море»), которое именуется также море аз-Заламат («Море Мрака»), окружающее ал-Андалус с запада и севера. В конце ал-Андалуса находится место соединения двух морей, о котором упоминает Аллах всевышний в Коране (Коран, сура 18, стих 59 (60)). Ширина его — три фарсаха, а длина — двадцать пять фарсахов. Там бывают прилив и отлив. В течение дня и ночи бывает два прилива и два отлива. Это потому, что море ал-Асвад при восходе солнца поднимается и переливается в пролив и вливается в море ар-Рум, расположенное на юге и на востоке ал-Андалуса. Цвет его зеленый, а цвет воды моря ал-Асвад подобен [цвету] чернил. Если смотреть на нее в сосуде, то черноты не видно. Воды моря ал-Асвад текут в море ал-Ахдар («Зеленое море») вплоть до самого заката. А когда заходит солнце, все повторяется наоборот: воды моря ал-Ахдар вливаются в море ал-Аовад до самого восхода солнца, и так все время. И это — установление [Аллаха] великого, знающего. Спросили об этом посланника Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует! — и он сказал: «Когда царь океана ставит свою ногу в море, оно переполняется, а когда он вынимает ее, оно опускается». Там есть гора с пещерой, в которой никто не видит огня, но если взять промасленный фитиль, привязать его на конце длинной палки и сунуть ее в пещеру, фитиль загорается и выходит оттуда горящим.

ТИФЛИС, долгота — 83°05', широта — 43°05' — укрепленный город, далее которого ислам не распространен. Это — столица страны ал-Курдж. Основал его Хусрау Ануширван, а укрепил Исхак ибн Исма'ил, маула Омейядов. Город пересекает река Кура. Жители его — мусульмане и христиане. На одном берегу ал-Кура возглашают азан, а на другом — бьют в колокола. Крыши города из пинии. Среди его чудес — очень горячая баня, которую не топят и не носят для нее воду, так как она построена на горячем источнике.

ДЖАНЗА, долгота — 83°05', широта — 41°20', — укрепленный город, один из городов Аррана и пограничных крепостей мусульман ввиду близости [города] к грузинам. Обилен благами и зерном. Жители его благочестивы. Там течет река Кардакас, вытекающая из страны грузин и текущая [только] в течение шести месяцев, ибо в следующие шесть месяцев воды в ней нет. Жители ее искусны в выращивании шелковичных червей и выделке шелка. В одном переходе от города есть крепость Харак, вокруг которой душистые травы, воды и сады. Воздух там летом прекрасен, и жители Джанзы едут туда. Там есть высокая гора, а на ней растение, называемое хур, похожее на сирийский тут и приносящее облегчение при болезни печени. Кроме Джанзы и Ширвана, его больше нигде нет. Отсюда происходит Абу Мухаммад ан-Низами [Ганджави], который был выдающимся поэтом, сведущим и мудрым. Он автор прекрасного дивана и дастанов Хусрау ва Ширин, Лайли ва Маджнун, Махзан ал-асрар и Хафт пайкар.

Ар-РУМ — обширная страна, одна из приятнейших и плодороднейших областей, с множеством благ и чудес; вода здесь самая вкусная, воздух самый здоровый, а почва самая плодородная. Среди особенностей ее — продукты, [получаемые от] животных, и благоденствие. Жители ее — мусульмане и христиане. Зима здесь такая холодная, что вода затвердевает и превращается в камень. Жителя ар-Рума населяют запад пятого и шестого климатов. Из-за холода в их стране большинство людей имеет белый цвет кожи и белокурые волосы. В натуре их преобладает пристрастие к удовольствиям и веселью, ибо ар-Рум находится под знаком аз-Зухры. Среди особенностей его — отсутствие верблюдов; они там не родятся, и, если [верблюдица] забеременеет, плод ее гибнет. Жители ар-Рума рисуют портреты царей, правителей и монахов и ищут в них утешения после их смерти. Они так искусны в живописи, что даже изображают человека смеющимся, плачущим, веселым и грустным.

СИВАС, долгота — 71°30', широта — 39°30', — известный укрепленный город в ар-Руме с многочисленными благами и плодами. Жители его — мусульмане и христиане. Мусульмане-туркмены, приверженцы толка Абу Ханифы. Их беспутство и праздность очевидны. В Сивасе есть вакф для кормления птиц зимой. Это происходит во время выпадения снега по всей поверхности земли и перелета птенцов из пустынь в населенные места. [Жители] покупают зерно на поступления от этого вакфа и рассыпают его на. крышах домов, где его подбирают ослабевшие птицы.

ХАРКАЛА — большой город в ар-Руме. Резиденция [византийских] царей. Построил ее Ираклий — один из царей ар-Рума. В 191 (807) году на нее совершил поход Харун ар-Рашид. Он стоял под ней, пока не овладел ею. Население он увел в плен, а город разрушил.

ЙУНАНместность в земле ар-Рум, с множеством городов и селений. Это родина греческих мудрецов. В настоящее время эта земля залита водой. Тот, кто запомнит что-нибудь здесь, никогда этого не забудет. И когда купцы плывут по морю и достигают этого места, они вспоминают о том, что забыли. Отсюда происходит Сукрат, учитель Афлатуна. Он был мудрецом, подвижником в сем мире и блаженным на том свете. Отсюда же и Аристаталис, которого называют первым учителем, так как он пересмотрел науку о мудрости и устранил ее слабые стороны. Он установил доказательства истца и способ предъявления обвинения. До него мудрости следовали слепо. Он основал науку логики. И не согласился он с учителем своим и считал ложным [учение] о переселении душ. Отсюда же и Диуджинас, Он был мудрецом и отшельником, отказавшимся от страстей мира сего и его наслаждений и избравшим уединение. И он бывал недоволен, когда кто-нибудь приходил к нему. Отсюда же и Батлимус — автор науки ал-Маджисти, который знал движение небесных сфер и пути звезд благодаря математическим доказательствам, расстояние между небом и землей, устройство астролябии и календаря. Отсюда — Батламиус, выносивший решения по звездам. Утверждают, что благодаря опыту, раз за разом, он постиг наступление событий, [следя] за движением небесных сфер. Отсюда Балинас — знаток науки о талисманах. Они сделаны из небесных и земных тел в особые моменты. Отсюда Фисагурас — знаток науки о музыке, Аклимун — автор "Физиогномики", Ивклидус — создатель геометрических фигур и достоверных доказательств, Аршимидус — автор науки о числах, Гибукрат — автор исчерпывающих слов о законах врачебной науки, Джалинус — знаток науки о врачевании и удивительных лечениях.


ШЕСТОЙ КЛИМАТ
Начинается он там, где в полдень тень при равноденствии равна семи кадамам, шести десятым и одной шестнадцатой кадама, а конец его только на один кадам больше. Он начинается от поселений восточных тюрок — кани, кун, хирхиз, кимак, ат-тогузгуз, стран туркмен, хазар, алланов и ас-Сарир и тянется к ал-Кустантинии, Великому ар-Румийа, стране алман и франков, идет по северу ал-Андалуса и оканчивается у моря ал-Магриб. Длина дня у них в начале климата пятнадцать часов с половиной, а в конце — пятнадцать с половиной часов с четвертью. Длина его посредине климата с востока на запад — семь тысяч сто семьдесят пять миль и шестьдесят три минуты, а ширина — двести пятнадцать миль и тридцать девять минут. А теперь мы упомянем по порядку имеющиеся в этом климате города.


АБУЛДА — большой город в земле франков, построен из камня. Здесь, кроме монахов, никто не живет, а женщины и дети сюда не входят: так завещал их мученик, имя которого Баг Алб (Баугулф), он был епископом. Он прибыл в это место и заложил этот город. Это большая церковь, почитаемая христианами. И это самая богатая золотом и серебром страна: большая часть их сосудов из золота и серебра. Там есть идол из серебра, изображающий мученика этого города, с лицом, обращенным на запад, и идол из золота весом в триста ратлей, прикрепленный спиною к широкой доске, обрамленной яхонтами и изумрудами. Это изображение Мессии.

БАНИ и АРИШ — два города в земле франков. Они названы так по имени своих основателей. Это имена царя и его жены. Что касается города Бани, то это достославный город. В центре его стоит колонна из мрамора, на которой возвышается изображение Бани, как бы смотрящего на море, на прибывающие из Ифрикии корабли. В одной миле от города Бани расположен город Ариш. В центре его также есть колонна из мрамора, над которой стоит статуя Ариши. Все статуи из мрамора.

ИФРАНДЖА — обширное государство на крайнем западе шестого климата. В нем около ста пятидесяти городов. Столица его — Бариза (Париж). Длина страны [составляет] месяц пути, а ширина — более этого. Она неплодородна, так как пахать ее трудно, в ней мало виноградников и нет деревьев. Жители ее — франки; они христиане, воюющие на земле и в море. Они стойки и яростны в битвах. У них никогда не встретишь беглеца с поля боя: смерть для них легче, чем отступление. Средства для жизни они добывают торговлей и ремеслом.

ИРЛАНДА — остров на севере шестого климата. У маджусов во всем мире нет иного пристанища, кроме этого острова. Окружность его — тысяча миль. Жители его придерживаются обычая маджусов и их одежды. Они носят бурнусы, стоимостью сто динаров каждый. Их знать носит бурнусы более дорогие.

БУРТАС — обширная область у хазар, лежащая по берегам реки Итил. Жители ее — мусульмане. У них язык, который не похож ни на какие языки. Дома их из дерева, и они живут в них зимой. А летом они спят в шатрах. Там есть вид лисицы исключительной красоты с густой шерстью красного цвета. Из нее выделывают буртасские меха. Летом ночь у них коротка — около часа.

СТРАНА БАДЖА, долгота — 65°05', широта — 44°05', — тюркский народ. Страна их имеет протяженность в месяц пути. Они поклоняются своим царям, дают дань львам, почитают коров и не едят их. Там много винограда, инжира и черного кизила. Есть там вид дерева, которое не горит. Их идолы сделаны из этого дерева. Христиане утверждают, что оно [происходит] от того ствола, на котором был распят 'Иса — да будет мир над ним!

СТРАНА ФАРАХОВ — тюркский народ. У них усы без бороды. Страна их имеет протяженность в месяц пути. У них есть почтенный царь. Говорят, что он из потомков 'Али и происходит от Йахйи ибн Зайда. У него есть позолоченный свиток, на внешней стороне которого начертаны бейты из элегии в честь Зайда. Они поклоняются этому свитку. Они считают, что Зайд был царем арабов, а 'Али — божеством арабов. Они занимаются выделкой оружия; их еда - просо и мясо баранов. Одежда их [сделана] из войлока, и другой они не носят.

СТРАНА ХИРХИЗОВ. Это — тюрки. Протяженность [их страны] — один месяц [пути]. У них есть царь, которому они подчиняются, и он осведомлен об их нуждах. Никто не может подойти -к нему, пока ему не минет сорок лет. Во время молитв они пользуются размеренной речью. Молятся они, повернувшись к югу лицом. Там есть камень, который зажигают ночью, и он заменяет им светильники.

СТРАНА ХАЗАР. Это многочисленный народ тюрок, живущий за Баб ал-Абва'бом. Они состоят из двух групп — белых [хазар] и смуглых. Их жилища — шатры, но есть немного жилищ из глины. У них есть рынки и бани. Живут они на берегу реки Итил. Есть у них великий царь, которого называют малик. Среди них много мусульман, христиан, иудеев и идолопоклонников. Когда их царю минет сорок лет, они свергают его и убивают.

СТРАНА ГУЗЗОВ. Большой тюркский народ. Они — христиане. Они были под властью Сельджуков до времени правления Санджара ибн Малик-шаха, а затем они взяли верх, захватили султана Санджара и вторглись в Хорасан, разграбили, опустошили его и захватили пленных. Это произошло в 548 (1153) году. Санджар находился у них в плену около года, а затем бежал. Их страна [имеет] протяженность в один месяц [пути]. У них есть город, [построенный] из камня, дерева и тростника; у них есть храм. Они торгуют с ал-Хиндом и ас-Сином. Есть у них белый камень, излечивающий от коликов.

СТРАНА ВНУТРЕННИХ РУМОВ. Это большой народ, живущий на западе пятого и шестого климатов. Они происходят от 'Исава сына Исхака сына Ибрахима — да будет мир над ним! Страна их обширна, государство большое; в него входят ар-Румийа и ал-Кустантинийа. Там много плодов и скота. До того как у них появилась христианская вера, они следовали учению философов. Цари ар-Рума именуются цезарями. Это наиболее деятельные, умные и ученые среди царей, разумнее их и многочисленнее. В числе их обычаев — они никогда не захватывают своего врага врасплох, [а сначала предупреждают его].

РУМИЙА, долгота — 50°27', широта — 41°50' — главный город румов и их науки. Он находится на северо-запад от ал-Кустантинийи. Между ними — расстояние в пятьдесят дней [пути]. Он в руках франков. Они называют своего царя алман. Это — одно из удивительных мест мира по величине своих зданий и множеству людей. Окружность его равна сорока милям. На каждой миле имеются ворота. Три стороны города — на море, а четвертая — на суше. Город имеет две стены из мрамора. Между стенами — открытое пространство. Ширина стен — восемнадцать локтей, а высота — шестьдесят два локтя. Между стенами течет река. Вода ее огибает [весь город]. Вода в ней хорошая.. Она течет вдоль домов и заходит в них. Через нее переброшен мост с медными створками, каждая из которых имеет сорок шесть локтей. Главная часть реки имеет девяносто три локтя (в длину], а в ширину — сорок. три локтя. Рынок тянется с востока на запад, [навес его] на медных колоннах; потолок его также из меди. Над ним — другой рынок, где собирается цвет купечества. Говорят, что перед этим рынком есть еще один рынок на медных подпорах, каждая из которых длиной в тридцать локтей. Между этими подпорами [проходит] медный канал по всей длине рынка — от начала до конца. В него [заходит] залив моря, по которому в город плывут корабли. Корабль плывет, по этому каналу. Есть там собор, построенный в честь Map Бутруса и Map Булуса, которые похоронены в нем. Длина этого собора — тысяча локтей, [ширина] — пятьсот, а высота — двести локтей. Есть там другой собор, построенный в честь Истафануса, главы мучеников; длина его — шестьсот локтей, ширина — триста и высота — сто пятьдесят локтей. Потолки этих соборов, стены, полы и все окна [сделаны] из цельного камня. Там [находятся] десять тысяч монастырей для мужчин и для женщин. Вокруг стен [города] — тридцать тысяч колонн для монахов. Там двенадцать тысяч улиц, и в каждой улице текут два канала: один — для питья, а второй — для садов. Там двенадцать тысяч рынков, и на каждом рынке по двое весов. Все рынки вымощены белым мрамором, стоят на медных колоннах, прикрытых медными створками. Там есть шестьсот шестьдесят тысяч бань, учебные заведения для тех, кто желает изучать науки—медицину, астрономию, геометрию. Есть у них храм Сихйуна, похожий на храм Сихйуна в Байт ал-Мукаддас. Длина его — один фарсах, ширина — фарсах, а высота — двести локтей. В нем тысяча двести колонн из раскрашенного мрамора и столько же колонн из позолоченной меди. Высота каждой колонны — пятьдесят локтей. У каждой [колонны] — известный муж из епископов. Алтарь, на котором у них освящается жертва, сделан из зеленого изумруда. Длина его — двадцать локтей, а ширина — десять локтей. Они поставили на него двадцать изваяний из золота, каждое длиной в три локтя. Глаза [изваяний] из рубинов. В [храме] тысяча двести больших дверей из желтой литой меди и сорок дверей из золота. Кроме них есть еще множество дверей из эбенового дерева и слоновой кости. В нем сто тридцать тысяч золотых цепей, подвешенных к потолку с помощью блоков, а на них — лампы, кроме тех ламп, которые горят в воскресенье. В церкви есть епископы, диаконы и другие, кто получает от нее средства для жизни. Их пятьдесят тысяч [человек]. В ней [находится] десять тысяч кувшинов и десять тысяч столиков из золота, десять тысяч кубков и десять тысяч светильников из золота. Вокруг алтаря — семьсот светильников, и все из золота; тридцать тысяч крестов, которые выносят в вербное воскресенье, и десять тысяч свитков из золота и серебра. В этой церкви нарисованы лики всех пророков от Адама до 'Исы и лик Марьям. В [церкви] есть место для царя, а вокруг [этого места] — сто колонн, и на каждой из них по идолу. В руке каждого идола колокольчик, на котором написано название какого-нибудь народа. Они утверждают, что это талисманы. Если этот народ придет в движение, то двигается и идол, и [так] они узнают, что царь этого народа замыслил что-то [против них], и они принимают меры предосторожности. Есть там талисман маслины. Перед церковью есть двор площадью в пять миль. Посреди двора стоит колонна из меди высотой в пятьдесят локтей. Она сделана из одного куска. На ее вершине [помещена] летящая фигура, которую называют ас-Судани. Она — из золота, на груди ее — резьба, в клюве ее—нечто похожее на маслину. В каждой из ее лап — тоже по маслине. Когда наступает время созревания оливков, птица в этой стране несет в клюве одну, а в лапах — две маслины, которые она бросает на этот талисман. При нем [находятся] хранители и смотрители, [поставленные] от царя. Когда двор наполняется маслинами и проходит их время, смотрители собираются, уведомляют царя, и он оделяет патриархов из них и им подобных сообразно их степени, а оставшееся отдает для светильников церкви.

ЗИРИХ ГАРАН означает «делающие панцирь». Это — два села над Баб ал-Абвабом, на высоком холме горы Албурз, вокруг которой находятся селения, посевы, сады и густые леса. Жители его — люди высокого роста, белокурые, с острыми глазами. У них нет другого ремесла, кроме выделки панцирей и кольчуг. Они богаты, щедры, любят чужеземцев, особенно тех, которые знают какую-либо науку или каллиграфию. Благодаря укрепленности их места они не платят никому хараджа. У них нет ни веры, ни толка.

САДД ЙАДЖУДЖ и МАДЖУДЖ (Гог и Магог). Говорят, что они являются детьми Иафата сына Нуха—да будет мир над ним! Они родили многочисленное потомство, которое разделилось на два племени, числа которым никто не знает, кроме Аллаха всевышнего. Когда Зул-Карнайн отправился в края Йаджуджа и Маджуджа, то собралось к нему много народа, и сказали они ему: «О победоносный царь! За этой горой обитает народ, численность которого никто, кроме Аллаха всевышнего, не знает. Они опустошают нашу страну и поедают наши плоды и злаки». Он спросил: «Как они выглядят?». Они ответили: «Низкорослые, лысые, с плоским лицом». Он спросил: «Сколько их?». Они ответили: «Народы многие! И никто, кроме Аллаха всевышнего, не знает их числа!». Затем люди сказали: «Не установить ли нам для тебя подать, чтобы ты устроил между нами и ними плотину?» (Коран, сура 18, стих 93 (94)). Это означало: «Собери от нас деньги, которые ты потратишь на преграду между нами и ими, чтобы длина преграды была около ста фарсахов, ширина — пятьдесят фарсахов, а высота — двести локтей».

КУСТАНТИНИЙА, долгота — 59°50', широта — 45°05',— столица ар-Рума. Между ней и [страной] мусульман находится море ал-Мухит. Город заложил Кустантин сын Сивариуса — владетель Румии. И это было в правление Шабура Зул-Актафа. Между ними были войны. Расположение города было определено мудрецами, и такого города не строили ни до него, ни после него. Там находится дворец царя, наружные стены которого окружностью в один фарсах. Во дворце триста железных дверей. Там есть церковь царя с золотым куполом, в ней десять дверей, из которых четыре — серебряные. Место, где в церкви стоит царь, имеет размер четыре на четыре локтя и инкрустировано жемчугом и яхонтами. Место, где стоит священник, имеет размер шесть на шесть пядей и сделано из химйаритского алоэ. Стены церкви позолочены и посеребрены. Перед ней стоит двенадцать колонн, каждая высотой четыре локтя. Наверху каждой колонны помещен идол, изображающий человека, царя, лошадь, льва; павлина или верблюда. Вблизи есть цистерна. Если в нее пускают воду, то она наполняется, поднимаясь до уровня тех идолов, которые (находятся] наверху колонн. Когда у них вербное воскресенье, они [наполняют чаны] цистерны: один чан — медом, другой — вином, третий — уксусом, четвертый — розовой водой и пятый — чистой водой, приправленной мускусом и гвоздикой. Цистерну покрывают так, что никто ее не видит, и вот льются вода, сладкий напиток и [другие] жидкости изо ртов этих изображений, и причащаются царь, его свита и все, кто вышел на праздник. Близ церкви есть колонна длиной в триста локтей и толщиной в десять локтей; на ее верху — гробница Кустантина, царя, который заложил церковь, а наверху [гробницы] — конь из меди, а на коне — идол в образе Кустантина. На его голове — корона, усыпанная жемчугом. Ноги лошади прикреплены свинцом к скале, за исключением правой передней ноги, которая поднята. Правая рука идола протянута в воздухе, как бы приглашая людей в Кустантинию. В левой руке — шар. Эту колонну видно с моря на расстоянии дня пути. Одним из чудес мира является маяк Кустантинии. Он закреплен свинцом и железом на площади. Когда дует ветер, он наклоняет маяк на юг, на север, на восток и на запад от самого основания его опоры. Там есть часы [с циферблатом]. Через каждый час ночи или дня открывается дверь, и из нее выходит фигура, которая стоит до тех пор, пока не пройдет этот час. Как только наступал следующий час, фигура пряталась и за ней захлопывалась дверь. Затем открывалась другая дверь, из которой выходила другая фигура, и так далее. Говорят, что это изделие мудрого Балинаса. На воротах царского дворца есть талисман — три идола из меди в виде лошадей. Его сделал Балинас для того, чтобы лошади не производили шума и не ржали перед воротами царя. Там могила Абу Аййуба ал-Ансари, сподвижника пророка — да благословит его Аллах и да приветствует! Когда Йазид ибн Му'авийа пошел походом на страну ар-Рум, он взял с собой Абу Аййуба ал-Ансари, который был уже старым. Он взял его на счастье, и он умер у Кустантинии. Йазид приказал похоронить его там и построить над могилой гробницу.

МАДИНАТ ан-НИСА ("Город женщин") — большой город с обширной территорией на острове в море ал-Магриба. Жители его — женщины. Мужчины не имеют никакой власти над ними. Они ездят верхом на лошадях и ведут между собой войны. Они проявляют огромную храбрость при стычках. У них есть рабы. Каждый раб по ночам посещает свою госпожу и остается с ней всю ночь до зари и скрытно уходит. Если одна из них родит ребенка мужского пола, они сразу убивают его, оставляя лишь девочек.

МАГАНАДЖА — очень большой город: часть его заселена, а часть засеяна. Он — в земле франков, на берегу реки, называемой Рин. Там растут пряности, которые имеются на дальнем востоке: перец, имбирь, гвоздика, гиацинт и хавланджан (Сорт имбиря). Там много пшеницы, ячменя, ржи, винограда и фруктов. У них в обращении дирхемы, чеканенные в Самарканде Насром ибн Ахмадом ас-Самани.

НИКИЙА — город, в котором собирались триста восемнадцать отцов христианской веры. Они утверждали, что Мессия был с ними на этом собрании. Это был первый собор этой веры. Здесь огласили символ [веры], который является основой их религии. В городской церкви есть картина, на которой запечатлены они и Мессия, — да будет мир над ним! — восседающими на своих сиденьях. По дороги в этот город есть холм, на вершине которого находится могила Абу Мухаммада ал-Баттала — да смилостивится над ним Аллах!


СЕДЬМОЙ КЛИМАТ
Начинается он там, где тень в полдень при равноденствий равна семи кадамам, половине, одной десятой и одной шестой кадама, а конец его там, где тень в полдень при равноденствии равна восьми кадамам, половине и половине десятой кадама. В этом климате нет возделанных местностей. Он начинается на востоке, где леса и горы, в которых обитают некие группы [людей] из тюрок, похожие на дикарей. Он проходит по горам Башкырт, к пределам-ал-Баджанак, городам Сувар и Булгар, и кончается у моря ал-Мухит. За пределами этого климата мало народов. Живут там такие, как вису, вазанк, йура и подобные им. Долгота дня в этом климате — пятнадцать часов и полчаса с четвертью. Длина климата с востока на запад — шесть тысяч семьсот восемьдесят пять миль и двадцать минут. Это конец обитаемого мира, а за ним нет народов, кроме одного, на который можно не обращать внимания, ибо эти люди больше похожи на зверей. Перечислим по порядку пункты, имеющиеся в этом климате.


БАШКЫРТ — большой народ из тюрок, между Кустантинией и булгарами. Жители его — самые худшие из тюрок и самые упорные в стремлении к убийству. Они говорят: «У лета господь, у зимы господь, у дождя господь, у ветра господь, у земли господь, у воды господь, у смерти господь и у жизни господь». Среди них есть такие, которые поклоняются журавлям, и это большой народ. Но большинство их — христиане. Среди них есть группа мусульман, последователей толка имама Абу Ханифы ан-Ну'мана — да будет доволен им Аллах! Они платят джизью христианам, как здесь христиане платят мусульманам. У них есть царь с громадным войском. Население живет в шатрах. У них нет крепостей.

БУРДЖАН — равнинная страна на севере. Долгота короткого дня у них четыре часа, а ночь — двадцать, и наоборот. Жители держатся веры магов и язычников. Они сражаются с саклабами, которые во многом похожи на франков. Они искусны в ремеслах и мореплавании.

БУЛГАР, долгота — 90°05', широта — 49°30' — город на берегу моря Майутас, построенный из сосны. Стены его — из дуба. Вокруг него живет несчетное число тюркских народов. Между Булгаром и Кустантинией — два месяца пути. Между их царями идут войны. Долгота дня у Булгара достигает двадцати часов, а ночь у них длится четыре часа. Если же день уменьшается, то наоборот — [увеличивается ночь]. У них очень сильный холод. Снег у них летом, как и зимой, почти не сходит. Говорят, что ... [этот] народ — те, которые уверовали в Худа — да будет мир над ним! — и бежали в северную страну, и достигли в ней благоденствия. В земле Булгар нашли их кости. Ширина одного их зуба равна двум пядям, а длина — четырем пядям. Их черепная коробка подобна куполу. Под землей находят зубы, похожие на слоновые бивни, белые как снег. Там есть птицы с длинными клювами.


* * *

Астольф де Кюстин
"Россия в 1839 году"

Кюстии А. де "Россия в 1839 году": В 2 т. Пер. с фр. под ред. В. Мильчиной; коммент. В. Мильчиной и А. Осповата. Т. I / Пер. В. Мильчиной и И. Стаф.-- М.: Изд- во им. Сабашниковых, 1996.-- 528 с.-- (Записи Прошлого).
Настоящее издание -- первый полный перевод на русский язык знаменитой книги маркиза де Кюстина, до этого печатавшейся в России лишь в отрывках или пересказах. Перевод сопровождается подробным комментарием, разъясняющим культурно-исторические, литературные и политические реалии.


       "И тем не менее даже этого страшного могущества (здесь автор имел ввиду императорское звание) царю Петру показалось мало; он захотел стать не только разумом, но и душой своего народа; он осмелился вершить судьбами русских в вечности, как командовал их деяниями в земной жизни. Эта власть, не оставляющая человека даже в мире ином, кажется мне чудовищной; монарх, не убоявшийся подобной ответственности и, несмотря на свои длительные колебания, мнимые или подлинные, запятнавший себя столь беззаконным самозванством, принес больше зла всему миру этим покушением на права священнослужителя и свободу совести паствы, нежели добра России своим полководческим даром, талантами государственного деятеля и предприимчивостью. Характер этого императора, послуживший образцом для подражания императорам нынешним, представляет собой причудливое смешение величия и мелочности. Властный, как жесточайшие тираны всех времен и народов, искусный, как лучшие механики его времени; дотошный и грозный, соединяющий в себе льва и бобра, орла и муравья, этот неумолимый монарх является памяти потомков наподобие некоего святого и, словно ему недостаточно было при жизни самовластительно распоряжаться поступками своих подданных, желает из могилы так же самовластительно распоряжаться их мнениями; сегодня высказывать беспристрастные суждения об этом человеке небезопасно даже для иностранца, вынужденного жить в России; здесь это почитается святотатством."

       "Вам известно, что Петр Великий после долгих колебаний уничтожил московское патриаршество, дабы украсить свою голову не только короной, но и клобуком. Таким образом, политическое самодержавие открыто присвоило себе духовную власть, о которой уже давно мечтало и которую давно извращало; так создался ужасный союз, неведомый ни одной из современных европейских стран. Несбыточная мечта средневековых пап осуществилась ныне в шестидесятимиллионной империи, часть жителей которой - азиаты, ничему не удивляющиеся и ничуть не смущенные тем, что их царь является также великим Ламой.
       Император Петр пожелал жениться на маркитантке Екатерине. Для исполнения этого желания нужно прежде всего приискать будущей императрице родню. В Литве, а может быть, и в Польше находят безвестного дворянина, нарекают его потомственным аристократом, а затем объявляют братом царевой избранницы.
       Мало того, что русский деспотизм ни во что не ставит ни идеи, ни чувства, он еще и перекраивает факты, борется против очевидности и побеждает в этой борьбе!!! Ведь ни очевидность, ни справедливость, если они неудобны власть имущим, не находят у нас защитников."

       "Когда Петр Великий ввел то, что называют здесь чином, иначе говоря, применил военную иерархию ко всем служащим империи, он превратил свой народ в полк немых солдат, а себя назначил командиром этого полка, с правом передавать это звание своим наследникам.
       Можете ли вы вообразить себе борьбу честолюбий, соперничество и прочие страсти военного времени в стране, не ведущей никаких военных действий? Представьте себе это отсутствие всего, что составляет основу общественного и семейственного счастья, представьте, что повсюду вместо родственных привязанностей вы встречаете порывы честолюбия - пылкие, но тщательно скрываемые, ибо преуспеть можно, лишь если не обнажать этой страсти; представьте, наконец, почти полную победу воли человека над волей Господа - и вы поймете, что такое Россия.
       Российская империя - это лагерная дисциплина вместо государственного устройства, это осадное положение, возведенное в ранг нормального состояния общества."

      "Таковы окрестности Петербурга; неужели Петр Великий не расчел, что строительство города в этом краю противно законам природы и действительным нуждам великого народа? Море любой ценой: вот о чем он пекся!!! Странная идея - основать столицу славянской империи на финской земле, перед лицом шведов! Сколько бы Петр Великий ни говорил, что хотел просто-напросто увеличить число российских портов, он, если был так гениален, как о нем говорят, обязан был предвидеть последствия своей затеи; и я уверен, что он их предвидел. Политика и, как ни печально, мстительность царя, чье самолюбие было оскорблено независимостью древней Москвы, - вот что решило судьбу России. Россия подобна могучему человеку, которому нечем дышать; ей недостает выходов к морю. Петр I посулил таковые и открыл ей путь в Финский залив, не подумав о том, что море, скованное льдом восемь месяцев в году, - не чета другим морям. Однако для русских слова важнее реальности. Как ни поразительны были старания Петра I, его подданных и преемников, они увенчались не чем иным, как созданием мало пригодного для жизни города, у которого Нева стремится отвоевать землю всякий раз, когда ветер начинает дуть со стороны залива, и который люди мечтают покинуть сразу после того, как завоевания на юге дадут им такую возможность."

       "Сегодня русские проходят мимо старого Михайловского замка, не осмеливаясь поднять на него глаза: в школах, да и вообще где бы то ни было запрещено рассказывать о смерти императора Павла; более того, запрещено принимать на веру этот эпизод, объявленный выдумкой.
       Мне странно, что замок, пробуждающий столь неудобные воспоминания, не снесли: для путешественника увидеть старинное здание в стране, где по воле деспота повсюду царят новизна и единообразие, где мысль правителя ежедневно уничтожает следы прошлого, - большая удача. Впрочем, именно изменчивость мнений и спасла Михайловский замок: о нем забыли. Эта квадратная громада, окруженная глубокими рвами, этот замок, овеянный трагическими воспоминаниями, с его потайными дверями и лестницами, вдохновляющими на преступление, имеет величественный вид, что в Петербурге встречается не так уж часто; вдобавок - и это тоже большая редкость - он устремлен ввысь, в отличие от всех прочих здешних построек, распластавшихся по земле."

       "Лошадьми, идущими в дышле, правит кучер; мальчишка в длинном персидском халате наподобие кучерского армяка, именуемый, насколько я мог расслышать, фалейтером (по-видимому, от немецкого Vorreiter), едет верхом на передней лошади, причем, заметьте, на правой, в противоположность обычаям всех других стран, где форейтор седлает левую лошадь, чтобы оставить свободной правую руку; седло у форейтора очень плотное, мягкое, как подушка, и сильно приподнятое спереди и сзади. Вид русских экипажей поразил меня своей необычностью: живость и норовистость лошадей, не всегда красивых, но неизменно породистых, ловкость кучеров, пышность нарядов - все это вместе предвещает зрелища, о великолепии которых мы не имеем ни малейшего понятия; в России двор - реальная сила, в других же державах даже самая блестящая придворная жизнь - не более, чем театральное представление."

       "Прежде всего взору моему предстала хваленая статуя Петра Великого, вид которой показался мне крайне неприятен; по воле Екатерины она стоит на обломке скалы, украшенном фразой простой, но исполненной в своей мнимой простоте немалой гордыни: "Петру I Екатерина II". Эта конная фигура не может быть названа ни древней, ни новой; Петр здесь - римлянин времен Людовика XV. Конь, равновесия ради, попирает копытами огромную змею: неудачная эта выдумка лишь подчеркивает беспомощность скульптора."

       "Нынче вечером я узнал много любопытного относительно того, что именуется русским крепостным правом. Нам трудно составить верное представление об истинном положении русских крестьян, лишенных каких бы то ни было прав и тем не менее составляющих большинство нации. Поставленные вне закона, они отнюдь не в такой степени развращены нравственно, в какой унижены социально; они умны, а порой и горды, но основа их характера и поведения - хитрость. Никто не вправе упрекать их за эту черту, естественно вытекающую из их положения. Хозяева постоянно обманывают крестьян самым бессовестным образом, а те отвечают на обман плутовством. Взаимоотношения крестьянина с помещиками, владеющими землей, равно как и с отечеством, - иными словами, с императором, воплощающим в себе государство, - могли бы стать предметом целого исследования; ради одного этого стоило бы пробыть в сердце России длительное время. Во многих областях империи крестьяне считают, что принадлежат земле, и такое положение дел кажется им совершенно естественным, понять же, каким образом люди могут принадлежать другим людям, им очень трудно. Во многих других областях крестьяне думают, что земля принадлежит им. Это - не самые послушные, но самые счастливые из рабов. Встречаются среди крестьян такие, которые, когда хозяин собирается их продать, умоляют какого-нибудь другого помещика, слывущего добрым, купить их вместе с детьми, скотом и землей, если же этот барин, славящийся своим мягкосердечием (не говорю: справедливостью, ибо понятие о справедливости неведомо даже тем из русских, кто лишены какой бы то ни было власти), если же этот вожделенный барин нуждается в деньгах, они готовы ссудить его необходимой суммой, лишь бы принадлежать ему. Тогда добрый барин, отвечая на просьбы крестьян, покупает их на собственные деньги, и они становятся его крепостными, а он на некоторое время освобождает их от оброка. Таким образом, зажиточный раб, можно сказать, вынуждает неимущего помещика приобрести в вечную собственность самого этого раба и его потомство, ибо предпочитает скорее принадлежать ему и его наследникам, нежели быть купленным хозяином, ему неизвестным, либо таким, который слывет в округе жестоким. Как видите, русские крестьяне не слишком прихотливы.
       Величайшее несчастье, которое может приключиться с этими людьми - растениями, - продажа их родной земли; крестьян продают обычно вместе с той нивой, с которой они неразрывно связаны; единственное действительное преимущество, какое они до сих пор извлекали из современного смягчения нравов, заключается в том, что теперь продавать крестьян без земли запрещено. Да и то запрет этот можно обойти с помощью всем известных уловок: так, вместо того чтобы продать все поместье вместе со всеми крестьянами, продают лишь несколько арпанов, а в придачу крестьян, по сто - двести на арпан. Если власти узнают об этом обмане, они наказывают виновного, однако возможность вмешаться предоставляется им очень редко, ибо преступников отделяет от высшей власти, то есть императора, целая череда людей, заинтересованных в том, чтобы злоупотребления никогда не прекращались и совершались под покровом тайны...
       Помещики, особенно те, чьи дела расстроены, страдают от такого положения дел не меньше крестьян. Продать землю трудно, - так трудно, что человек, отягощенный долгами и желающий их заплатить, кончает тем, что закладывает свои земли в имперский банк. Таким образом, император становится казначеем и кредитором всех русских дворян, а дворяне, попав в зависимость от высшей власти, утрачивают возможность исполнять свой долг перед народом. Однажды один помещик хотел продать некий участок земли; узнав об этом намерении, крепостные встревожились; они направили к барину старейших крестьян, которые бросились к его ногам и со слезами признались, что не хотят, чтобы их продавали. "Ничего другого не остается, - отвечал помещик, - не в моих правилах увеличивать сумму оброка; с другой стороны, я не так богат, чтобы владеть землей, не приносящей мне почти никакой прибыли". - "Значит, все дело в этом, - воскликнули крепостные депутаты, - в таком случае, вы можете не продавать нас: мы достаточно богаты". И они немедленно и совершенно добровольно увеличили вдвое тот оброк, какой платили барину с незапамятных времен."

       "Народ здесь красив; чистокровные славяне, прибывшие вместе с хозяевами из глубины России или ненадолго отпущенные в столицу на заработки, выделяются светлыми волосами и свежим цветом лица, но прежде всего - безупречным профилем, достойным греческих статуй; восточные миндалевидные глаза, как правило, по-северному сини, а взгляд их разом кроток, мил и плутоват. Радужная оболочка этих беспокойных глаз переливается разными цветами от змеино-зеленого до серого, как у кошки, и черного, как у газели, в основе своей оставаясь синей; золотистые пушистые усы топорщатся надо ртом безупречно правильной формы, в котором сияют ослепительно белые зубы, почти всегда совершенно ровные, но иной раз остротой своей напоминающие клыки тигра или зубья пилы. Наряд этих людей почти всегда самобытен; порой это греческая туника, перехваченная в талии ярким поясом, порой длинный персидский халат, порой короткая овчинная куртка, которую они носят иногда мехом наружу, а иногда внутрь - смотря по погоде."

       "Славяне - суть белокурые арабы..."

       "Вот как обычно одеты петербургские простолюдины - не грузчики, но ремесленники, мелкие торговцы, кучера и проч., и проч.: на голове у них либо суконная шапка, либо плоская шляпа с маленькими полями и расширяющейся кверху тульей; немного напоминающая дамский тюрбан или баскский берет, она к лицу юношам. Стар и млад, все носят бороды; у щеголей они шелковистые и расчесанные, у стариков и нерях - спутанные и блеклые. Выражение глаз у русских простолюдинов особенное: это - плутовской взгляд азиатов, при встрече с которыми начинаешь думать, что ты не в России, а в Персии."

       "В древности архитекторы громоздили памятники на крутых склонах и в ущельях, дабы живописность пейзажей умножала впечатление от творений человеческих. Русские, полагающие, что следуют за древними, а на деле лишь неумело им подражающие, поступают иначе: они рассеивают свои так называемые греческие и римские памятники на бескрайних просторах, где глаз едва их различает. Поэтому, хотя строители здешних городов брали за образец римский форум, города эти приводят на память азиатские степи (Упрек этот относится лишь к памятникам, построенным при Петре I и после него; в средние века, возводя Кремль, русские сумели отыскать архитектурный стиль, подобающий их стране и духу.). Как ни старайся, а Московия всегда останется страной более азиатской, нежели европейской. Над Россией парит дух Востока, а пускаясь по следам Запада, она отрекается от самой себя."

       "На что бы ни притязали русские после Петра Великого, за Вислой начинается Сибирь."

       "Тевтонские расы антипатичны русским. - Славяне правят Польшей. - Некоторые черты сходства между русскими и испанцами."

       "Русские - выходцы из сообщества племен, которые долгое время были кочевниками и всегда отличались воинственностью; они еще не вполне позабыли бивуачную жизнь. Все народы, недавно переселившиеся из Азии в Европу, стоят в ней лагерем, словно турки. Петербург - это армейский штаб, а не столица нации. Как бы ни был великолепен этот военный город, в глазах западного человека он выглядит голым."

       "Удивительно, как мощно одарены нации от природы: на протяжении более чем столетия благовоспитанные русские - знать, ученые, власти предержащие, только тем и занимались, что клянчили идеи и искали образцов для подражания во всех обществах Европы - и что же? смешная фантазия государей и придворных не помешала русскому народу остаться самобытным.
       Народ этот умен и по природе своей слишком утончен, слишком тактичен и деликатен, чтобы слиться когда-нибудь с тевтонской расой. Буржуазная Германия и поныне более чужда России, нежели Испания с ее народами, в чьих жилах течет арабская кровь. Медлительность, тяжеловесность, грубость, пугливость, неловкость претят славянскому духу. Славяне легче свыкаются с местью и тиранией; самые добродетели германцев русским ненавистны; а потому русские, несмотря на жестокую религиозную и политическую вражду с Варшавой, за несколько лет сильнее продвинулись в ее общественном мнении, нежели пруссаки со всеми их редкими и основательными достоинствами, какими отличаются тевтонцы; я не говорю, что это благо, я просто отмечаю сам факт: не все братья любят друг друга, но все друг друга понимают.
       Что же до некоторого сходства, какое, кажется мне, я нахожу между русскими и испанцами, то оно объясняется связями, которые изначально могли возникнуть между арабскими племенами и отдельными ордами, что двигались через Азию на Московию. Мавританская архитектура чем-то схожа с византийской, образцом для истинно московской архитектуры. Гений азиатских народов, бродивших по Африке, вряд ли мог быть противен гению других восточных наций, только что осевших в Европе; история объясняется успешным влиянием рас друг на друга, такова общественная неизбежность, подобно тому как человеческий характер есть неизбежность личная.
       Когда бы не различие религий и не несходство в нравах народов, мне бы казалось, что я нахожусь на одной из самых возвышенных и самых бесплодных равнин Кастилии."

       "Одна из особенностей Петербурга состоит в том, что число женщин, сравнительно с числом мужчин, здесь меньше, нежели в столицах других стран; говорят, что они составляют едва треть от общего населения города. Оттого, что они редки, им оказывают слишком много внимания; ни одна из них не рискнет находиться сколько-нибудь времени без провожатого на улице в малолюдных кварталах - столь торопливую готовность к услугам им выказывают. Подобная сдержанность кажется мне вполне оправданной в столице насквозь военизированной страны, населенной пристрастившимся к пьянству народом. Русские женщины вообще показываются на людях меньше, чем француженки; в недавнем еще прошлом они проводили всю жизнь взаперти, словно азиатки. И ста лет не прошло с тех пор, как русские держали их под замком. Подобная скрытность русских, память о которой не изгладилась и поныне, заставляет, наряду с множеством иных обычаев, вспоминать о корнях этого народа; из-за нее петербургские празднества и улицы становятся еще тоскливее. Самое прекрасное, что видишь в этом городе, - это парады: вот насколько верны и справедливы мои слова о том, что всякий русский город, начиная со столицы, есть военный лагерь, чуть более упорядоченный и мирный, нежели походный бивуак."

       "Император говорит что-то нескольким бородачам в русском костюме, то есть одетым в персидское платье, и около половины одиннадцатого, с наступлением глубокой ночи, начинается иллюминация."

       "Еще не прошло и столетия с тех пор, как они были настоящими татарами; лишь Петр Великий стал принуждать мужчин брать с собой жен на ассамблеи..."

       "Пример императора Николая подтверждает мою оценку; он еще прежде меня подумал о том, что время показной культуры для России прошло и что все здание цивилизации в этой стране требует перестройки; он подвел под общество новый фундамент; Петр, прозванный Великим, не оставил бы от него камня на камне и выстроил заново - Николай действует тоньше. Дабы вернее достигнуть цели, он скрывает ее. Во мне поднимается волна почтения к этому человеку: всю силу своей воли направляет он на потаенную борьбу с тем, что создано гением Петра Великого; он боготворит сего великого реформатора, но возвращает к естественному состоянию нацию, которая более столетия назад была сбита с истинного своего пути и призвана к рабскому подражательству."

       "Чин - это нация, разделенная на полки, это военное положение, на которое переведено все общество, и даже те его классы, что освобождены от воинской службы. Одним словом, это деление гражданского населения на классы, соответствующие армейским званиям. С тех пор, как была установлена эта иерархия званий, человек, в глаза не видевший учений, может сделаться полковником.
       Петр Великий, к которому неизменно приходится обращаться, чтобы понять нынешнюю Россию, - так вот, Петр Великий, наскучив некоторыми национальными предрассудками, в чем-то походившими на аристократизм и мешавшими ему в осуществлении его планов, пришел однажды к мысли, что паства его чересчур много думает и чересчур независима; в стремлении устранить сию помеху - наиболее досадную для ума активного и прозорливого в своей области, но слишком узкого, чтобы осознать преимущества свободы, какую бы пользу ни приносила она нациям и даже правителям их, - сей великий мастер по части произвола, со своим глубоким, но ограниченным пониманием вещей, не придумал ничего лучшего, как поделить стадо, то есть страну, на различные классы, не зависящие от имени отдельного человека, его происхождения и славы его рода; так, чтобы сын самого знатного в империи вельможи мог быть причислен к низшему классу, а сын кого-нибудь из принадлежащих ему крестьян - возведен в один из первых классов, буде на то случится воля императора. При таком разделении народа всякий человек получает место по милости государя; вот как Россия превратилась в полк из шестидесяти миллионов человек, вот это и есть чин - величайшее из творений Петра Великого.
       Видите, как сей государь, причинивший своей поспешностью столько зла, избавился в один день от вековых оков. Сей тиран, насаждавший добро и возжелавший обновить свой народ, не ставил ни во что ни природу, ни историю, ни прошлое людей, ни их характеры и жизнь. Подобные жертвы позволяют без труда достичь великих результатов; Петр I достиг их, но крайне дорогой ценой, а дела столь великие редко бывают добрыми. Он отлично понимал, он лучше, чем кто-либо, знал, что покуда в обществе существует дворянское сословие, деспотическая власть одного человека никогда не станет в нем абсолютной; и тогда он сказал себе: чтобы осуществить мой способ правления, нужно уничтожить феодальный режим без остатка, а лучший способ этого достигнуть - превратить дворян в карикатуры, подкупить знать, заставить ее зависеть от меня, то есть уничтожить; и тотчас дворянство было если не разрушено, то по крайней мере превращено в нечто совсем иное: новое учреждение отменило его, заместив, но не восполнив утраты. В этой иерархии есть такие касты, в которые достаточно попасть, чтобы обрести потомственное дворянство. Таким-то образом Петр Великий - которого я бы охотнее назвал Петром Сильным, - более чем на полвека опередив современные революции, разделался с феодальной знатью. Она была у него, по правде сказать, не такая могущественная, как у нас, и очень скоро пала под тяжестью полугражданского-полувоенного учреждения, из которого выросла нынешняя Россия. Петр I обладал умом проницательным, но недальновидным. А потому, воздвигнув свою власть на одних развалинах, он не нашел ничего лучшего, как использовать приобретенную необъятную силу для того, чтобы с большей легкостью обезьянничать, копируя европейскую цивилизацию."
      
       "В одном из залов в углу стоит Венера Медицейская - говорят, настоящий антик; вы знаете, что римляне часто воспроизводили этот тип статуи. На пьедестале ее взору вашему предстает надпись, сделанная по-русски: ДАР ПАПЫ КЛИМЕНТА XI ИМПЕРАТОРУ ПЕТРУ I 1717 или 1719        Статуя Венеры, посланная папой римским государю-схизматику, да еще известным образом одетая, - дар необыкновенный, что и говорить!.. Царь, издавна замышлявший увековечить схизму, отобрав у русской Церкви последние свободы, должно быть, улыбнулся, когда получил сей знак благорасположения со стороны римского епископа."

       "Говорят, что во внутренних землях Российской империи мне снова встретятся те люди, схожие обликом с греческими статуями..."

* * *

Р.Рамсей
" Открытия, которых никогда не было"

Перевод с английского УЛИЦКОЙ Г. М.
Под редакцией СОЛОВЬЕВА А. И.
МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО "ПРОГРЕСС" 1982
  


       "Что же касается состояния картографии того времени (XVI век), то оно пока не поддается удовлетворительному исследованию. Правительства как Испании, так и Португалии располагают большим количеством материалов, включая и карты. Но в эпоху Великих географических открытий эти материалы классифицировались как чрезвычайно секретные, многие из них остаются недоступными для изучения и по сей день."

       "Педро Мартир, зафиксировавший историю путешествий Колумба, в 1511 году писал, что великий первооткрыватель был уверен, что он нашел страну Офир, куда корабли царя Соломона приходили за золотом, “но если внимательно ознакомиться с описанием космографов, то представляется более вероятным, что оба эти и другие примыкающие к ним острова — острова Антилия”."

       "В 1542 году, как раз ко времени возвращения Коронадо, Хуан Родригес де Кабрильо был направлен с двумя кораблями из Мехико на обследование калифорнийского побережья. Кабрильо был португальцем на службе у испанцев, хорошим солдатом, но не имел никакого опыта морских путешествий. Он поплыл на север мимо Калифорнии: в то время под этим названием подразумевался полуостров Нижняя Калифорния, но Кабрильо продолжал пользоваться им для обозначения всей страны (двумя столетиями позднее, когда испанцы заселили эту территорию, они стали проводить различие между Верхней Калифорнией и Нижней Калифорнией). Исследователи не заметили залива Сан-Франциско, вероятно, из-за тумана, но в ноябре они разглядели прибрежный горный хребет, на самых высоких вершинах которого лежал снег, и дали ему название Сьерра-Невада (Снежная гора). Позднее это название было присвоено совсем другому горному хребту внутри страны. Отброшенные назад штормами, они перезимовали на нынешнем острове Сан-Мигель к северу от острова Санта-Каталина, где Кабрильо и умер.
       Его помощник, Бартоломео Феррело, возобновил поиски весной 1543 года. Он миновал большой мыс Мендосино и продолжал двигаться к северу, но затем повернул назад, так как счел неразумным идти дальше на своих ненадежных кораблях. По возвращении в Мехико Феррело сделал превосходный доклад о западном побережье, который, по-видимому, и послужил толчком к созданию нового мифа о Кивире.
       В докладе можно усмотреть два момента, послуживших такими толчками. Во-первых, доклад был первой информацией о зоне к северу от мыса Мендосино с невыносимо плохой погодой, из-за которой мореплаватели долго не могли проникнуть в этот район, и мыс оставался самой дальней точкой западного побережья Америки, которую можно было считать обследованной. Таким образом, территория к северу от этого мыса была очень удобной и вполне подходящей почвой для всяких слухов и домыслов. Во-вторых, в докладе сообщалось, что индейцы на побережье (сейчас это район Санта-Барбары) рассказывали участникам экспедиции о “людях, похожих на испанцев, носящих одежду и не бреющих бороды, рыскающих по континенту”. Экспедиции не удалось найти таких людей, и потому позднее было высказано предположение, что они должны находиться севернее, на незнакомой территории. Таким образом, все было подготовлено для возникновения еще одного мифического царства, и оно не замедлило возникнуть."

       "Следующий отрывок, опубликованный Хаклюйтом в 1586 году и взятый из испанских источников, которые этот добросовестный исследователь считал безукоризненными, дает некоторое представление о фантастической информации, распространявшейся об этом воображаемом царстве: “...и Фрэнсис Васкес отправился в Тигуэкс, который стоит на берегу большой реки. Там они узнали об Аксе и Кивире. Там, рассказывали они, был вождь, чье имя было Татарракс, с длинной бородой и длинными волосами. ...Они решили отправиться туда, намереваясь провести зиму в такой богатой стране, какой, по слухам, была эта...
Кивира находится на сороковых градусах широты; это умеренная страна, в ней очень хорошая вода и много слив, травы, шелковицы, орехов, дынь и винограда. ...Люди облачаются в шкуры буйволов и оленей. Они [исследователи] видели корабли у морского берега, на носах этих кораблей — большие птицы из золота и серебра, и они подумали, что корабли из Катая, или Китая, потому что матросы показали нашим людям знаками, что они плыли тридцать дней”."

       "Упоминание о том, что корабли, идущие с Филиппин, могут видеть мыс Мендосино, заслуживает внимания. Уже в давние времена было замечено, что самый выгодный путь морем из Филиппин в Мексику (Новую Испанию) лежал на север до течения Куросио в обход штилей центральной части Тихого океана. Таким образом можно было попасть на Американский материк в районе мыса Мендосино, а затем дрейфовать на юг до Акапулько, главного мексиканского порта западного побережья. И в связи с этим обычно правдивый монах Антонио придумал историю о существовании в этом районе побережья ядовитых туманов, которые вызывали ужасное заболевание, поражавшее экипажи попадавших туда кораблей. Первый симптом болезни, которую можно было бы назвать “синдромом Мендосино”, состоял в том, что все тело человека начинало нестерпимо болеть. Затем кожа трескалась и образовывались красные пятна, мышцы на всех суставах затвердевали, образуя пучки в два пальца толщиной, и парализовывали больного, и самое лучшее, на что он мог надеяться, была скорая смерть. Монах утверждал, что эта болезнь является причиной большинства смертных случаев на кораблях, пересекающих Тихий океан со стороны Филиппин, и что она унесла жизнь более сорока людей Кабрильо, хотя в рассказе Феррело о путешествии Кабрильо нет ничего, что могло бы послужить поводом для такого предположения."

       "Естественно, что, поскольку Кивира была отрезана от всего мира этой пагубной зоной, она не могла больше быть объектом исследования. И действительно, побережье Тихого океана к северу от мыса Мендосино, возможно, самая трудная для преодоления часть береговой линии на подступах к Арктике на всем Североамериканском континенте. Там кончается калифорнийский берег с мягким климатом, а береговая линия принимает северо-северо-западное направление. От залива Гумбольдта до устья реки Колумбии нет ни одной приличной гавани, прибой свирепствует, туман и дождь не прекращаются, и корабли непрерывно находятся под напором преобладающих западных тихоокеанских штормов. Помимо всяких воображаемых болезней, было достаточно причин для того, чтобы моряки избегали этого ужасного берега, который был досконально исследован только в конце XVIII века.
И все же стоит вспомнить, что первоначальным толчком к исследованию Америки французами послужила карта, на которой континент представлялся лишь незначительным препятствием, отгораживающим открытое море. К тому же мы располагаем многочисленными свидетельствами того, что первые французские путешественники, в Америке были убеждены, что они находятся на пути к Востоку. Таким был, например, экстравагантный Жан Николе, первый белый человек, достигший района реки Висконсин. Он блуждал по зарослям в роскошном китайском одеянии, полагая, что одет подобающим образом, в полном соответствии с предпринимаемыми поисками. До него пути в Китай искал Шамплен, в результате чего появилось оптимистическое название “Китайские водопады” (la Chine). Так было названо препятствие на реке Святого Лаврентия, которое преградило путь Картье. И по сей день водопады и город по соседству с ними непосредственно к югу от Монреаля называются Лашин. По-видимому, мнение о том, что Северная Америка является восточной оконечностью Азии, продолжало существовать во Франции еще около столетия после того, как от него уже отказались в других странах.

       "Человеком, который весьма серьезно отнесся к поискам западного моря, был Пьер Лемуан, первый губернатор Луизианы, но его обязанности не давали ему возможности заняться практическими исследованиями. В 1689 году Жак де Нойон открыл целую серию рек и озер, известных под названием Рейни. Эта водная система шла в обход враждебных индейцев саук, тем самым давая французам возможность продвигаться на запад. Сорок лет спустя, в 1730 году, старый закаленный торговец мехами и исследователь по имени Пьер Готье де Варенн де ла Верандри, следуя указаниям индейцев, достиг озера Виннипег и получил монополию на торговлю мехами с использованием этой нетронутой территории. Взамен за эту привилегию он обещал организовать поиски западного моря.
       Он отправился в путь вместе с сыновьями и к 1733 году достиг страны вымерших ныне манданов на той территории, которая теперь называется Северной Дакотой.
       У тех людей, которых Верандри принял за белых, была необычная культура, разительно отличавшаяся от культуры окрестных индейских племен. Здесь Верандри нашел камень с надписями, не поддающимися расшифровке, и отправил его в Монреаль. Позднее в Париже эксперты пришли к заключению, что это татарские надписи. Однако вряд ли это возможно, так как татары и монголы совсем не занимались мореплаванием. Древнее тюркско-татарское руническое письмо очень сходно с древнескандинавским, и сторонники скандинавского происхождения манданов приводили этот факт в подтверждение своей теории. В настоящее время этот вопрос приходится оставить в стороне, так как необычный экспонат давно уже утерян, хотя нет никакого сомнения в том, что он существовал."

       "В 1493 году некий Монетарий из Нюрнберга, друг Бехайма, написал королю Португалии Жуану письмо, в котором он упомянул о том, что “несколько лет назад” экспедиция, посланная московским князем, открыла Гренландию и что в Гренландии все еще находится значительная русская колония. Это сообщение может относиться только к Шпицбергену, которого русские, очевидно, достигли еще в 1435 году и где они основали колонию вблизи современного залива Бельсунн. Позднее Шпицберген появится вновь в связи с запутанной историей Гренландии, чтобы запутать ее еще больше."

       "К этому времени Черное море, традиционное место путешествий Ясона, было хорошо известно грекам. Страну Колхиду они отождествляли с Кавказом, а легенда о золотом руне, по мнению географов, была следствием обычая местного кавказского населения опускать овечьи шкуры в горные потоки и таким образом накапливать в них золото. В тех пределах, в каких история Ясона относилась к реальной географии, греки связывали события с соответствующими местами, но то, что сохранилось от Аполлония и после него,— чистейшая поэтическая фантазия.
       Согласно, например, поэме Аполлония, обратный путь корабля “Арго” был следующий: из Черного моря через несуществующий канал, по которому аргонавты добрались через Балканский полуостров в Адриатику, вверх по реке По в другой канал, чтобы доплыть (через Альпы!) до озера Гауля (“поразительных размеров”), вниз по Роне и вокруг Италии на юг, в Африку, на запад, к Гесперидам, затем снова на восток, на Крит, и, наконец, обратно в Грецию.
       Эта фантастическая мешанина не имеет ничего общего с действительной географией. Ученые тех времен, а Аполлоний, глава Александрийской библиотеки, несомненно, был ученым, знали известный в то время мир достаточно хорошо. Они, конечно, знали, что нет никаких проходимых каналов, пересекающих Балканский и Апеннинский полуострова, но ради создания увлекательной истории позволяли себе допускать любые искажения.
Спустя несколько веков эти греческие фантазии переплелись с римскими поэтическими произведениями, и на этом фоне в IV веке нашей эры была создана еще более неправдоподобная “Аргонавтика”, еще один вариант истории Ясона. Вместо того чтобы изобразить пролив, ведущий из Черного моря на восток по хорошо знакомому Балканскому полуострову, автор повернул его на север через современную Россию — территорию, мало известную римлянам. После десятидневного путешествия на север по этому каналу Ясон со своим экипажем вышел в море Крона, под которым, очевидно, подразумевается какое-то море к северу от Европы, а затем на обратном пути в Грецию обогнул Ирландию. И во время этого путешествия перед выходом из пролива в море Ясон встретил на своем пути Рифейские горы.
        Если принимать этот рассказ всерьез, а в средние века к нему так и отнеслись, то можно было бы сказать, что Рифейские горы находятся где-то в Северной Европе. Мы уже упоминали в девятой главе об Адаме из Бремена, который поместил Гренландию “напротив Шведских, или Рифейских, гор”. По-видимому, в начале средних веков горы Скандинавии отождествляли с легендарными Рифейскими горами. Но с течением времени, когда ганзейские купцы ближе познакомили мир с Норвегией и Швецией, и оказалось, что нет в этих странах гор с таким названием, географы начали отодвигать их дальше на восток, в незнакомый холодный северный район, населенный в те времена лишь несколькими племенами кочевников, а теперь являющийся северной территорией России."

       "Климент Адаме, который в 1553 году писал о самых ранних контактах Англии с полулегендарной страной “Московией”, говорил по этому поводу следующее:
       “Что же касается Рифейских гор, на которых постоянно лежит снег и откуда, как думали в минувшие времена, течет река Танаис (Дон) и можно увидеть другие чудеса природы, изобретенные греками в древности, можно сказать следующее: наши люди, которые недавно вернулись оттуда, не видели их и не привезли с собой никаких рассказов о них, хотя и оставались там на протяжении трех месяцев и за это время приобрели некоторые знания языка Московии”.
       Дальше Адаме описывает северные районы России по рассказам вернувшихся оттуда англичан. Он рисует картину равнинной местности с разбросанными кое-где холмами, и это полностью соответствует действительному рельефу этих районов.
Возникает вопрос: не могла ли мысль о Рифейских горах быть навеяна каким-либо более ранним сообщением об Урале? На него нужно ответить: вероятнее всего, нет. Правда, смутные сведения об Урале, имевшиеся в средние века, возможно, помогли сохранить веру в существование Рифейских гор. Но греко-римский автор “Аргонавтики”, даже если предположить, что он что-нибудь знал об Урале, совершенно не интересовался географией. У него было единственное намерение перенести путешествия Ясона в достаточно незнакомый район для того, чтобы им можно было воспользоваться как местом для развертывания фантастических событий."

       Калифорния
       
       "Когда я сижу в своем коттедже под деревьями и пишу эти строки при свете яркого калифорнийского солнца, мне кажется, что нет на свете места менее мифического, чем Калифорния. А между тем когда-то давно существовал миф о том, что Калифорния — остров, а еще раньше Калифорнию считали даже мифическим островом.
       Для начала нам придется вернуться примерно на девять столетий назад в те далекие времена, когда была сложена “Песнь о Ролланде”.
       Именно в ней появилось мимолетное упоминание о воображаемой стране Califerne по ту сторону Индии, где можно встретить амазонок и грифонов. Название Califerne, вероятно, выдуманное; если предположить, что это слово латинского происхождения, то оно означало бы “горячая печь”, и смысл его не совсем ясен. Однако “Песнь о Ролланде”, очевидно, не давала достаточных оснований для серьезной веры в существование такой страны.
       Название ее вновь мелькает, тоже в беллетристике, в “Деяниях Эспландиана” — напыщенном романе неизвестного автора о рыцарях и прекрасных дамах, опубликованном в Испании около 1497 года. Название “Калифорния” в этой книге впервые принимает современный вид. Калифорния здесь находится “по правую руку” (на востоке) от Индии и снова представлена как место обитания грифонов и амазонок, только на этот раз амазонки черные.
       Этот глупый роман пользовался большим успехом в Испании, и благодаря ему слово “Калифорния” стало, очевидно, общеизвестным. В 1532 году Кортес отправил экспедицию, которая пересекла Мексику, достигла побережья Тихого океана и обнаружила длинный пустынный полуостров, лежащий дальше на запад. Почему его назвали Калифорнией, неизвестно. Возможно, это была своего рода шутка, но источник ее ясен. Во всяком случае, название привилось, и, по мере того как испанцы продвигались по западному побережью Америки все дальше на север, оно двигалось вместе с ними.
       Но история легенды о Калифорнии на этом еще не закончилась. Приблизительно около 1550 года португальский писатель Васко де Лобейра воспользовался старыми литературными источниками и поместил грифонов и черных амазонок на “остров Калифорния”. Во времена Лобейры Калифорнию совершенно правильно изображали на картах как полуостров на западе Североамериканского континента. И в таком виде она просуществовала на карте на протяжении XVI столетия. Затем что-то произошло.
       Разрешите мне процитировать выдержку из “Системы географии” Германа Молля 1709 года:
       “Калифорния, или Новый Альбион, находится в южном море за Нью-Мексико. Долго сомневались, остров это или полуостров, но наконец испанцы обошли его на корабле и составили карту острова, на которой он простирается от 24 до 36° северной широты, протягиваясь с северо-запада на юго-восток; длина его около 500 лиг, ширина почти 150; с севера на юг он суживается и продолжает сужаться все время до самого конца. Пролив, который отделяет его от континента, на всем протяжении составляет в ширину 30, 40 или 50 лиг, а во многих местах даже больше. Но повсюду в нем есть мели и много разбросанных там и сям островков, что делает проход очень опасным и наряду со свирепым холодом в его северной части мешает уже на протяжении многих лет его полному изучению; ибо открытия показали, что в Америке на 50° северной широты холоднее, чем в Европе на 60°, и дальше, в той же пропорции. Весь остров густо заселен индейскими племенами, которые либо ходят обнаженными, либо едва прикрываются рогожами или шкурами. Их образ жизни и языческая религия такие же, как и у других североамериканских индейцев, но, говоря по правде, этот остров никогда не был исследован, к тому же никто не жил на этом побережье настолько долго, чтобы многое о нем узнать. До сего дня испанцы не осуществили ни одного завоевания, о котором мы хоть что-нибудь слышали бы... Очевидно, остров не заслуживает их хлопот, хотя он и большой... Вот и все, что следует сказать о Калифорнии, пока ее не изучат лучше, и об островках, окружающих ее. Достаточно о них просто упомянуть, так как в них нет ничего достопримечательного”.
       Даже и в настоящее время сказанное Моллем в этом описании остается справедливым: то, что калифорнийцы стремятся носить не больше одежды, чем это необходимо; то, что их образ жизни и предрассудки такие же, как у остальных жителей Северной Америки; что те, кто долго не прожил на этих берегах, вряд ли много знают о Калифорнии и что в противоположность общепринятому мнению в северной Калифорнии бывает неприятно холодно. Что же касается замечания о том, что в прибрежных островках “нет ничего достопримечательного”, это, очевидно, уже не соответствует истине. Но если говорить серьезно и именно о полуострове Калифорния, который имел в виду Молль, то вряд ли его бесплодная территория заслуживает внимания. Верно также и то, что прошло еще пятьдесят лет прежде, чем испанцы начали проявлять серьезный интерес не к одним только прибрежным районам Калифорнии.
       Но Калифорния не остров и никогда не была островом. Ее характеристика, написанная Моллем, была выбрана мной из-за живости повествования, однако в любой книге по географии периода примерно 1630—1710 годов написано приблизительно то же самое и на любой карте этого времени “остров Калифорния” представлен в виде огромного чудовища, распростертого у западного берега Северной Америки от тропика Рака до приблизительно 45° северной широты. И все же на более древних картах, как я уже говорил, Калифорния показана в виде полуострова.
       Это недоразумение было следствием сообщения Себастьяна Вискайно о его путешествии 1602—1603 годов. Он упомянул о том, что вошел в Калифорнийский залив, исследовал его и затем вышел из него, но не сказал, что вернулся обратно тем же путем, каким и вошел. Какой-то неизвестный, вероятно испанский, картограф сделал из этого вывод, что Вискайно не менял курса и вышел с северной стороны залива и что, следовательно, Калифорния — остров. Первая из известных нам карт с обозначением Калифорнии — это карта, опубликованная Генри Бриггсом в 1625 году. Он указывал, что источником информации для него послужила более старая испанская карта, захваченная голландцами, которая в настоящее время утеряна.
       Австрийский монах Франц Кун, больше известный под именем падре Кино, отклонил идею о том, что Калифорния — остров. Будучи миссионером в районе современной северной Соноры и южной Аризоны, он пересек страну вдоль и поперек и установил с определенностью, исключавшей всякие сомнения, что никакого пролива, отделяющего Калифорнию от материка, не существует. Но его изыскания стали известны в Европе только после его смерти в 1711 году, и, несмотря на это, из-за консерватизма картографов остров Калифорния продолжал оставаться на картах еще несколько лет. К 1720-м годам Калифорнию снова правильно нанесли на карты."

 

На этих сайтах Вы найдете эти произведения полностью:

Сайт восточной литературы (Марко Поло, 'Абд Ар-Рашид Ал-Бакуви)

Библиотека Мошкова (Астольф де Кюстин)

Библиотека проекта "Русская Планета" (Р. Рамсей
)


 
 
Главная